– Доберёмся до Приморского – сразу же гонца пошлю здешнему князю. За людей договорюсь – всё по чести сделаем…
– Не сделаешь ты всё по чести, Виктор, – взывает ко мне Радомир. – Сам сие прекрасно ведаешь – здешние князья испокон веков на наше княжество искоса посматривают да ждут, когда оступимся, дабы повод появился свои войска вводить. Земли у нас богатые, выход к двум морям тоже очи им мозолит, а людей у нас раз в двадцать меньше… Вот и думай, под чьей властью Приморское оказаться может да куда сам бежать будешь?..
– Наши земли у нас и останутся, Радомир. Не нагнетай. Щедрое предложение здешнему князю сделаем, – смотрю уверенно в его обеспокоенные глаза.
– Успеешь ли? – прищуривается да качает головой. – Нам ещё ни один день в пути быть. Гонцу до столицы добраться тоже время надобно. Здешний люд быстрее разнесёт, что смута началась, местная ведунья пропала, сын старосты, что в столице связи имеет, по голове неведомо от кого получил, а после люд местный в соседнее княжество сбегать начал… Виктор… – тяжело вздыхает, запускает пятерню в волосы, тихо рычит сквозь зубы да всё же пыл свой унимает. – Да услышь же ты меня… Может, у нас и выйдет добраться до Приморского незамеченными, а вот у толпы людей на возах да с пожитками своими уж точно не получится. Две семьи – уже с десяток человек, а коли больше перебраться к нам решит? Там ведь и дети малые могут быть, а с ними дорога больше времени занимает. И как сей «табор» не приметить можно? А коли растянутся? А коли по очереди покидать своё поселение решатся, а не в один час? Виктор, сам ведь понимаешь, что по-тихому да мирно не получится…
– Понимаю, Радомир. Но людей в беде не брошу да своё слово сдержу. Буду гонца да послов слать здешнему князю. Надеюсь, что договоримся.
– Виктор. Негоже князю надеждами жить – твёрдая рука да ясная голова всегда должны быть… Дорого нам местный люд обходится – да не в золоте дело… Понимаю, что ничего уж не воротишь – понесла тебя нелёгкая спозаранку по окрестностям… Лучше бы мы вовсе мимо сего поселения проехали…
– Не говаривай так, Радомир! – вспыливаю. Ловлю его встревоженный взгляд. Ведаю, что о княжестве нашем печётся, посему продолжаю уже спокойно: – Несправедливость – она везде несправедливость, а люд жить хочет, а не отходить в Мир Иной раньше времени… Не жалею я, что там оказался – жалею, что раньше не пришёл… Жизни добрых людей уберечь можно было да смуты такой избежать… Знать бы заранее, так неведомо нам сие…
Мы оба тяжело вздыхаем. Перевожу взгляд на горизонт да губы сжимаю. Не хочу нынче лишнего говаривать да ссору с другом разводить. Его мысли мне ясны – да только сделано уже, как сделано. Время назад не воротишь – посему справляться будем и люд в беде не бросим…
– Виктор, – вкрадчиво продолжает друг. – Скоро гонцы из Средиземноморья начнут прибывать с вестями о пропаже наших князя да княгини (родители Виктора – прим. автора). Может, найдутся они, аль следы их корабля. Не знаю, что и думать: фрегат у них добротный был – да шторм не всех щадит… Хуже, коли сговор какой случился… Посему слать послов нам и вглубь материка надобно – в Соборное княжество. Там княжна молодая на выданье… Говаривают, что кротка да пригожа… Да войско в пятьсот тысяч с лучшей амуницией. Породнимся с ними – тогда никакие соседи на Приморское более не позарятся. Да и тебе уж пора женой обзаводиться, а Приморскому – молодой княжной… Им – наши порты в помощь, а нам – их войско на материке…
– Не подходит мне сей вариант, Радомир, – тяжело вздыхаю да продолжаю смотреть вдаль, где земля встречается с небом. – Ведаю, что прав ты – и ещё прошлой осенью я бы связал свою судьбу договором с нелюбимой ради благополучия Приморского… Да только теперича не смогу любовь свою предать…
– Ты чего это, Виктор? О чём говариваешь?.. – слышу растерянность в голосе советника.
Грустно улыбаюсь, поворачиваюсь к нему да отвечаю:
– Я люблю Элену.
Грустно ухмыляюсь от того, как расширяются глаза Радомира от удивления да брови поднимаются всё выше. Киваю, тяжело вздыхаю да ещё раз подтверждаю:
– Да, я люблю Элену. Ту самую ведунью, что нынче в беспамятстве у нас в кибитке…
– Когда успел-то? Ты ведь её совсем не знаешь… – рассуждает растерянно да взгляд с меня на кибитку переводит: – Ну, спас ты её. Жаль очень девицу. Не по-человечески с ней обошлись. И ты к ней привязался и хочешь, дабы выздоровела. Да и такой переполох теперича. Но любовь-то откуда?