Присаживаюсь на корточки подле кровати Элены. Всматриваюсь в закрытые очи да нежно глажу по бледной бархатистой щёчке.
«Я так хочу, чтобы ты скорее очнулась, любимая», – шепчу едва слышно да невесомо целую её височек, а после иду спать на диванчик.
Сегодня быстро проваливаюсь в кромешную темноту без единого сна, периодически выныриваю из неё, прислушиваясь к дыханию Элены, а после снова погружаясь в тягучую тьму…
Просыпаюсь на восходе солнца с заревом надежды в Душе. Почти весь день не отхожу от Элены, давая новые поводы для слухов – да только мне сейчас это неважно. Сегодня десятый день её беспамятства – и я жду чуда больше, нежели в детстве подарков на День рождения. Вот только она по-прежнему не шелохнётся и даже веки её не дрожат…
Так проходит ещё один тревожный день без долгожданных перемен да новостей – всё, будто замерло в ожидании чего-то, а я старательно отгоняю лихие мысли прочь, не давая поселиться в своём сознании…
34 Виктор
Ещё несколько дней Элена проводит в беспамятстве – и я не выдерживаю сей пытки. Сам мчусь спозаранку на базар. Мечусь меж рядами суетливо да мысленно рычу от того, что ведьму отыскать не получается. Спрашиваю у торговцев, может, кто видал такую старушку, да только не ведает никто о ней – даже те, кто подле неё тогда на базаре стояли, будто и не было вовсе такого человека.
Да вот только я ведь её своими глазами видал да разговаривал – в себе-то я уж точно уверен, посему мысленно взываю к доброй ведьме, что мне тогда помогла, ведь нынче её помощь тоже очень нужна…
К полудню я возвращаюсь в замок да направляюсь в покои Элены. Жаль, что ни с чем…
В её комнате светло, а воздух пахнет морем, травами да благовоньями. Над ней хлопочут Рада да Светозара, а лекари уже сделали перевязки и в очередной раз сменили лубки (шины – прим. автора) да фиксирующий состав на руках.
Лёгкие ссадины да повреждения уже зажили, а сильные ожоги на груди и ладонях да глубокие раны на спине и руках уже не вызывают опасений – почти полностью затянулись. Шрамы, разумеется, останутся, да с этим жить можно – лишь бы в себя пришла поскорее.
Наши девицы-помощницы привезли с собой ещё настоев, различных снадобий да травок. Для лечения ран их должно хватить. Добавляют они их и в питьевые настои для Элены, как она сама их ранее научала.
И все видят ведь, что помогают ей сии травушки, вот только в сознание она никак не приходит. Лежит, будто фарфоровая куколка. Не шелохнётся… По-прежнему бледная да синева под глазами, а мне бы так хотелось румянец увидеть на её щёчках… Вот только и они нынче впадать начали…
Всеми силами гоню страх за неё из Души своей да постоянно твержу ей да себе, что справимся мы, что выздоровеет она, очнётся да будет по сим краям дивным гулять. Рассказываю ей про море наше синее, раковины да камешки чудные, что волны на берег выбрасывают… Говариваю про горы наши красивые да сады чудесные… А какие персики сладкие, сочные да румяные у нас уже спеют… Так хочу, дабы она их сама отведала… Есть в нашем саду несколько персиковых деревьев, что мы ещё в моём детстве с родителями высаживали. Самое раннее из них уже плодоносит… Повести бы Элену к нему, держась за руки, да дать ей отведать плодов с самого дерева…
В груди щемит, а я смотрю на бледное безмятежное личико да всё равно рассказываю, как дивно да нежно по весне цветут сии деревья, и как я хочу её среди всей этой природной красы увидать – здоровую да счастливую…
Вздрагиваю от неожиданного стука в дверь, а Элена даже не шелохнётся…
Тяжело вздыхаю, прикрыв веки на мгновение, да разрешаю войти.
Перевожу взгляд на взволнованного Радомира.
– Виктор, гонец из соседнего княжества прибыл, – сипло шепчет советник, кивая в сторону коридора.
– Сейчас приду, – вздыхаю, ведь долгожданное событие не приносит радости – будь всё хорошо, докладывал бы мне не советник…
Радомир быстро выходит, а я невесомо целую любимую в височек, ласково глажу по бледной щёчке, осторожно поправляю на ней лёгкую простыню и обещаю, что скоро вернусь.