Ледяная рука сжала мое сердце. Они уже там. Охотятся за ней.
Я откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Передо мной встал ее образ. Высокая, гордая, с насмешливыми зелеными глазами. Одна в своем зачарованном доме, вокруг которого уже сжимается кольцо врагов.
Ярость уступила место чему-то иному. Холодной, безжалостной решимости.
Она выбросила меня из своей жизни. Но наша история не окончена. Не сейчас. Не тогда, когда за ней охотятся.
Я найду ее первым.
Глава 26
Дым сигарного клуба застилал полутёмный кабинет, но не мог скрыть резкий запашок пота и страха. Человек, прижатый к стене, был агентом Парадиза — я вычислил его по фальшивым торговым бумагам и едва уловимому акценту из восточных провинций. Теперь он висел в моих руках, буквально, его ноги болтались в паре дюймов от пола.
— Повтори, — мой голос прозвучал низко и ровно, без единой ноты угрозы. Именно это пугало больше всего.
— Я… я ничего не знаю! — захрипел он, пытаясь вырваться. — Простой торговец…
Мой кулак со свистом врезался ему в солнечное сплетение. Воздух вышел из его лёгких с болезненным всхлипом. Я подождал, пока он перестанет брыкаться.
— Ты не торговец. У тебя мозоли от оружия на ладонях, а взгляд привык смотреть на людей как на мишени. Ты из Инквизиции Парадиза. Ищешь женщину. Скажи мне, что тебе о ней известно.
Его глаза, полные ужаса и ненависти, выдали его. Он знал. Чёрт побери, он знал о ней.
— Вед… ведьма… — просипел он. — Уничтожила два отряда… Говорят, она живёт в невидимом доме… Её сила… Древняя…
— Кто ещё ищет её? — я придвинулся ближе, чтобы он видел только мои глаза в полумраке. — Назови имена.
Он затряс головой, слюна брызнула с его губ.
— Не знаю! Клянусь Единым! Нас… нас просто послали искать следы… Другие отряды уже в лесу…
Ледяная волна прокатилась по моей спине. Они уже там. Близко к ней.
— Спасибо за сотрудничество, — мягко сказал я.
Его глаза расширились на мгновение, прежде чем мое движение — быстрое и точное — раздробило ему гортань. Он рухнул на пол, беззвучно хрипя.
Я отступил на шаг, вытирая руку о плащ. Никакой ярости. Никакого отвращения. Только холодный, чистый расчёт. Каждая секунда на счету.
Я вышел из комнаты, кивнув двум своим агентам, ожидавшим в коридоре.
— Уберите это, — приказал я. — И узнайте, какие ещё «торговые караваны» пересекли границу в последнюю неделю.
Они молча склонили головы и скрылись в темноте.
Я остался один в коридоре, прислонившись лбом к прохладному камню стены. В ушах стоял хрип умирающего, но в голове была только она. Одна в своём лесу, даже не подозревающая, что к её порогу уже подбираются волки.
«Она не представляет угрозы», — сказал я отцу. Ложь. Она была самой большой угрозой из всех возможных — угрозой моему рассудку, моему долгу, моему спокойствию. Она ворвалась в мою жизнь, перевернула всё с ног на голову и исчезла, оставив после себя лишь шрам на лице и ещё более глубокий — на душе.
И теперь я убивал за неё. Стирал с лица земли угрозу, даже не зная, хотела ли она моей защиты. Ненавидел её за её предательство и в то же время был готов снести целый легион, чтобы до неё не добрались другие.
Это было безумие. Но иного пути у меня не оставалось.
Я оттолкнулся от стены и твёрдым шагом направился прочь. Охота только начиналась. И я поклялся, что последнюю кровь на этой тропе прольёт не она.
Глава 27
ЭВЕТТА
Тишина в лесу была обманчивой. Я стояла на пороге, вдыхая воздух, и он был полон чужих запахов. Железо, пот, застывшая магия Парадиза. Они не ушли. Они затаились, как клещи, впившиеся в бока моего дома.
«Релакс», — с горькой иронией подумала я. О каком отдыхе могла идти речь, когда мой лес превратился в игровое поле для чужих войн? Одиночество было моей крепостью, но сейчас его стен оказалось недостаточно. Пора было выстраивать оборону. И для этого мне нужны были глаза и уши. Много глаз и ушей.
Моим первым визитом стал Водяной. Я нашла его на заводи, где река делала ленивый поворот. Он сидел на коряге, похожий на груду мокрых водорослей с парой блестящих, недовольных глаз, и бубнил что-то про «непонятливых пескарей».
— Старина, — начала я, присаживаясь на берегу. — У нас проблемы.
— У меня всегда проблемы, — пробурчал он, не глядя на меня. — Рыба нынче тугая на подъем. Или это я становлюсь старым и неинтересным?
— Речь не о рыбе. По твоим водам стали ходить двуногие. С железом и дурными намерениями.
Один глаз Водяного медпенно повернулся в мою сторону.
— А… Эти. Вонючие. Мутят воду. Пугают мальков.
— Вот именно. Я хочу знать, где они переходят реку. Где устраивают лагеря. Сколько их.
— А мне зачем это? — проскрипел он.
— Потому что если их станет слишком много, — сказала я сладко, — твоя любимая заводь станет пахнуть не тиной и рыбой, а их потными портянками. Навсегда.
Водяной поморщился, будто от зубной боли.
— Ты всегда умела договариваться, Эви. Ладно. Мои сомы будут следить. Но… — он поднял склизкий палец. — За информацию — плата. Блестяшки. И не какие-нибудь, а желтенькие.
— Золотые монеты? — уточнила я.
— Да! Те самые, что так приятно на дне лежат. Десять штук.
— Пять.
— Восемь!
— Шесть, и я попрошу русалок не пугать твоих сомов в полнолуние.
Водяной тяжело вздохнул, смиряясь с суровой необходимостью.
— По рукам. Шесть блестяшек. И чтоб без русалок!
Следующим был Леший. Я нашла его в самой чаще, где деревья сплетались так плотно, что едва пропускали свет. Он дремал, стоя, слившись со стволом старого дуба. Его борода из мха и лишайников медленно поднималась и опускалась в такт дыханию.
Я подождала, скрестив руки. Минуту. Две. Затем кашлянула.
Один его глаз, похожий на сучок, медленно приоткрылся.
— Шумишь, — проскрипел он безразличным голосом.
— В твоем лесу шумят чужие, дедуля. Люди с пилами и огнем.
Второй глаз открылся. В нем вспыхнула зеленая искра.
— Мои деревья жалуются, — произнес Леший. — Корням больно от их железа. Птицы гнезд не вьют. Шумят.
— Я могу заставить их уйти, — сказала я. — Но мне нужно знать, где они.
Леший медленно, с хрустом, повернул голову.
— А ты… не сожжешь лес? Как в прошлый раз, когда приходили чужие?
— Постараюсь обойтись без пожаров, — пообещала я. — Только тихо.
Он долго смотрел на меня, и казалось, будто сам лес затаил дыхание, ожидая его вердикта.
— Вороны будут тебе глазами, — наконец изрек он. — А корни — ушами. Но… — он поднял корявую руку. — Плата. Годовой покой. Никаких дровосеков. Никаких грибников с их криками. Никаких заблудившихся детей, которых ты потом заставляешь меня наводить на тропу.
Я улыбнулась. Это было даже проще, чем я ожидала.
— Договорились. Год полной тишины. С моей стороны.
Когда я возвращалась домой, по лесу уже поползла сеть невидимых нитей. Сомы Водяного отмечали броды. Вороны Лешего кружили над чужими лагерями. Даже кикиморы, подслушав разговор, вызвались следить за опушками — за плату в виде лишнего медного таза и двойной порции соли.
Я шла и чувствовала, как лес оживает вокруг меня, превращаясь в огромный, бдительный организм. И я была его сердцем. Его волей.
Они думали, что охотятся на одинокую ведьму. Они не знали, что объявили войну самому лесу. И у леса, должен сказать, было прекрасное чувство юмора. Особенно когда дело доходило до непрошеных гостей.
Глава 28
Сеть моих осведомителей работала безотказно. Ворон Лешего донес о новом лагере у Старой Сосны. Я шла туда, невидимая в складках пространства, и с удивлением ловила себя на том, что ищу в очертаниях деревьев… его профиль.