— С чего я буду помогать ведьме, когда тут и так твой вид лазает и козни воротит, — отрезала она.
— Ну, я ведь тоже плохой стать могу, — промурлыкала я, потеряв остатки самообладания. — Ведьмы легко коровок в землю сводят. Пакости творят, жизни не дают.
Вдаваться в подробности потребности не было. Слухи сделали всю работу за меня, и тут моя ленивая личность была им даже благодарна. Старушка представила, что я могла учудить. Вредительствовать я, конечно, не собиралась, но ей об этом знать не обязательно. Да и угрозами бросаться я тоже не собиралась, но уж как-то не получилось сдержаться. Села, и их специфические жители в особенности, плохо на меня влияли.
— Шастали тут одни. Мужика три, страшные, як смерть. Ходили, что-то балакали себе под нос, главу напугали! После них у Магуны куры передохли, — с нотками злорадства добавила старушка. — Потом ушли и вот это вот все началось. А! — воскликнула она. — Тарун всё за кем-то гонялся, а потом с ума сошел и всю семью порезал. С детками, жаль их, конечно, но жена у него была такая…
— И когда они последний раз тут появлялись? — перебила я, не желая выслушивать все подробности.
— Дня два назад. И скоро вернуться, частят они к нам, гады, — плюнула она.
— Спасибо вам за оказанное содействие, — я вежливо откланялась и поспешила обратно в имение баронессы. Сформировать план и убраться подальше от селян, у меня от них мурашки и желание свернуть кому-то шею.
— Ишь как заговорила, умная какая… — донеслось издали недовольное бурчание старшего поколения.
***
Баронесса мне не мешала думать, тихонько посипывая чай. Она раскинулась в кресле, умудрившись не смять очередное прекрасное платье. Я уже начинала верить легендам о том, как она вымачивает шелк в крови своих жертв, чтобы получить настолько яркую ткань. Именно такую историю я сегодня смогла выпытать у селян — хоть сборник делай и в научный труд оформляй.
Я решила сначала выждать в поселке этих подозрительных — черных, страшных и так далее, — личностей, а потом уже разбираться со всем остальным. Оживить целое поле посевов я не могла. Да и, если не лукавить, определить, что с ним случилось — тоже. И второе невероятное задевало мое самомнение.
Луку, привязанного к столу толстыми веревками, я честно порассматривала со всех сторон. Парень ни на что внимания не обращал, упрямо уставившись вдаль и периодически пытаясь подняться и куда-то уйти. Вот на нем четко прослеживалось заклятие, но с настолько безалаберно закрученным плетением, что даже под страхом смерти не получилось бы отследить ни автора сего шедевра, ни механизма работы. Я уже почти предположила, что имею дело с настоящим профессионалом — так скрывать свои следы, уровень нашего магистра! Когда обнаружила, что в плетении абсолютно глупую ошибку. Это заклинание вполне могло в любой момент отрекошетить в своего создателя. Тут мое любопытство и задетое самолюбие стали совсем неудержимыми.
— А что вас больше волнует, поля или пропавшие люди? — спросила я у баронессы, когда устала думать.
— Больше? — задумалась она. — То, что на моей территории творится непонятно что и без моего ведома. А потом благополучие людей — так что и посевы, которые они потом есть будут, и сходящие с ума селяне. Ты уже узнала, что происходит?
— Нет, — я решила, что юлить смысла и толку не было, и пересказала истории о группе странных личностей. — У меня есть кое-какие подозрения. Переночую завтра в поселке и посмотрю, что на самом деле творится.
— А не боишься одна идти? Их-то много.
— А селяне против таких типов не бояться одни и без оружия? Ничего со мной не станется. Надеюсь.
Баронесса ухмыльнулась нездорово красными губами.
Следующим утром я захватила сумку и двинулась в деревню. Баронесса решила проводить меня.
Ее пристальный взгляд жег сильнее огня. Спросить в чем проблема я не решилась. При мне младенцев она не жевала и ничью кровь не пила, так что россказни для меня остались пустыми слухами. Но менее пугающей без страшных легенд баронесса не стала — таилось в ней самой что-то такое, что заставляло меня насторожиться.
В поселке я осталась одна. Весело цвиринькали воробьи и какие-то птицы покрупнее, которых я не опознала. Из глубины леса выглядывал черный ворон, дожидаясь, пока можно будет наброситься на остатки моего обеда. Можно, конечно, попроситься к кому-нибудь из селян и поесть у них заодно, но я облюбовала место под грушей в тени и наслаждалась копченым мясом. Да и обзор отсюда открывался разительно лучший. И, что сыграло решительную роль, не пришлось общаться лишний раз с местными обитателями.
Дожидаясь страшных-подозрительных-загадочных-и так далее чужаков, я прокручивала в голове разные заклинания. Целители не проходят боевые искусства и только мельком изучают несколько видов защиты, поэтому приходилось повторять атакующие заклинания с первого года учебы и те крохи, которые успел уложить мне в голову Ант.
С полей первыми возвращалась группа молодых людей. Веселые, поддразнивающие друг друга парни и девушки остановились, заметив меня. Вид у них был отнюдь не дружелюбный. Моя молния, пронзившая воздух между нами — ничего личного, просто очередное заклинание отрабатывала, — заставила их поостыть и пойти себе дальше, бочком и оглядываясь.
Закат загорелся и погас. Свет в окнах затухал в доме за домом, пока мы не остались с месяцем наедине. Я смачно зевнула. К этому моменту даже мне стало скучно. Вспомнив и повторив все заклинания, продекламировав вслух последние лекции по целительству, по которым еще предстоял экзамен, и подъев чужие груши, я начала изводиться. Тогда на горизонте замаячили черные фигуры.
В темноте я смогла рассмотреть только силуэты нескольких людей в плащах и капюшонах. Чересчур церемониальная процессия выплывала из леса, воровато оглядываясь по сторонам. Люди прошли мимо меня, даже не заметив одинокую девушку ночью на улице. Кто так делает? Идеальная жертва ведь.
Крадясь за ними, я почувствовала себя настоящим хищником. Оружия, с виду, у них не было, но пойми там, что пряталось под плащами. Темные фигуры, тем временем, уверено шествовали к тому месту, где привязали буйного парня. Не то, чтобы меня сильно волновал несчастный Лука, но за упущенное убийство по голове не погладил бы ни магистр, ни баронесса. Пришлось ускориться.
Когда мы подошли к сараю, уже четко просматривались четыре силуэта. Тоненький голосок во мне пробормотал здравую мысль о том, что стоило бы убраться поскорее. Я, конечно, ее проигнорировала.
Я подкрадывалась ближе и ближе. Лезть на рожон, не прощупав почву, даже мне остатки мозгов не позволили бы. Найдя маленьких камешков, кинула жменю — не то, чтобы в чужаков, но рядом. Они перепугались. Один отшатнулся, другой активировал слабенькое защитное заклинанье — и стрелу не выдержит. Два других оказались посмелее, их огоньки осветили темноту. А потом полетели в меня.
Я успела разглядеть только то, что все четверо были парнями, кто чуть младше, кто чуть старше меня. Маги либо вообще не учились, либо обучение не закончили. Огонь в полете они не контролировали и даже мне, хиленькому целителю, удалось его без труда потушить. А парни, не обратив на это внимание, расслабились, когда меня разглядели. Один даже рассмеялся. Смех, правда, продлился недолго, только до момента, когда стало понятно, что я не убегала в ужасе.
Как разительно отличались люди с хорошим обучением: даже наши первогодки обратили бы на это внимание.
— А чего, может, мы ее… того, раз такая смелая? — гыкнул один их. По-моему тот, который первым ускочил под некачественный щит.
Я никогда не понимала, почему у мужчин эта мысль приходила в голову первой. Ну оцени ты обстановку, прикинь, представляет ли девушка угрозу — нет, мы ее… того. Тьху!
— Тише ты, — шикнул кто-то поумнее.
Парни замерли. Я не собиралась первая нападать, а они не понимали, что происходит. Несмотря на их численное превосходство, ужаса я не чувствовала. Благодаря урокам Анта, своей способности думать и благосклонности природы сегодня. Последняя просто пронизывала воздух, ластясь — редкое явление, обычно природные элементы магам не даются, а если даются, то очень вредничают.