— Ты думаешь, я бы завела отношения с пиратом?
— Рия, ты себя видела?
— Это что должно означать? — я не на шутку возмутилась.
— То, что ты на всё способна. Ты не ответила.
— Он слишком шальной даже для меня. И он пират! Помог мне как-то с одним зданием, скажем так, изнутри. А потом мы пару раз встретились, поболтали, когда мне нужно было выслеживать всяких в таверне. Конечно, мы не встречаемся! А почему ты…
— А что это такое? — Ант кивнул на амулет, который я переминала пальцами. Гад, переводит тему.
— Баронесса дала, это какой-то другой тип магии. Хочу надеть, попробовать.
Ант тупо уставился на меня. Постоял, помолчал.
— Издеваешься? — наконец выдавил он. — Ты только что чуть не задохнулась, и если ты не…
Я выставила вперед руку.
— Сегодня меня вычитывать лучше не надо, не нарывайся. Все равно надену и посмотрю, что из этого будет.
— Хорошо, но я пойду с тобой и прослежу, чтоб ты не окочурилась раньше времени, — совсем уж обреченно вздохнул он.
— Раньше времени для чего?
Ант только бросил недовольный взгляд, но упрямо продолжал идти следом.
Глава 10. Война
С фронта веяло дымом, запахом крови и гнильцой. Студентов-лекарей начинали воспринимать всерьез только после первой настоящей практики, по специализации. Обычно проходила она где-нибудь в приемном покое большой лечебницы, где ученики возились на своих первых операциях. Менее везучим доставались направления в села. А там роженицы, больные зубы и деды, у которых «чей-та там чешется, посмотри-ка».
Самым поразительно неудачливым практика выпадала на военное время.
Маги никогда конфликты не инициировали и не поддерживали. Но если кому-то приходило в больную голову напасть на соседа — страну ли, провинцию ли, все равно, — то тогда они вступали в дело, вставая на сторону защищающейся стороны. Обычно даже особо бойкие вояки с магами тягаться не решались. Принцип цивилизованного решения проблем продвигался вполне успешно.
Но, конечно, находились отчаявшиеся души и тогда таким неудачникам, как я, выпадала практика на фронте. Ученики проклинали полнейшего идиота, который вздумал полезть на соседнюю провинцию с криками не то о мести, не то о своей праведности. А раз праведный, то заслуживает же вести за собой весь мир! А пока весь мир не получается — хватит и ближайших соседей.
Солдаты, что маги, коих насчитывалось меньше, что люди, проклинали его вместе с нами. А потом проклинали и нас, этаких криворуких лекарей. Некоторые, на самом деле благодарные за помощь, срывались в ругань во время всяческих манипуляций. Особенно воины не любили, когда мы пытались спасти им раненные конечности. Оно и не удивительно, дело болезненное. Другие же ненавидели нас за все и сразу. И были полностью уверены в том, что лучше знают, как вот эту вот их рану нужно зашить и чем же ее после заливать.
Целителей учили сжимать зубы и молчать. И работать, естественно. Первый раз я не выдержала, когда попался совсем уж бессовестный экземпляр.
— Ох, девица, мне так плохо, — литературно подвывал вояка, пока я пыталась залатать его рану от меча на боку.
Не сложно, вроде. Органы не задеты, ниточки энергетические только ухватывай и сшивай. И правильными связками закрепи. У меня воин без руки и тот не так стонал.
А когда моя работа была выполнена: экземпляр цел и зашит, рана обработана, повязка наложена — началось самое интересное. Вояка заметно оживился и схватил меня за руку. С неведомой, как для недавно умирающего, силой.
— Девица, ты такая красивая. Такая нежная… — на этом заявлении я прихрюкнула, вот уж нежной меня никто пока не называл. — А я так давно не видел женщину.
Что-то уж в «давно» не верилось — бои начались полмесяца назад. И вторая рука пациента плавно поползла к моему заду и с все той же невероятной прытью его сжала. Пациент получил заряд чистой энергии в рыло. Чистая энергия тянула много, но какой же эффект давала. По лицу мужчины расплывался красивый несимметричный ожог.
Получить за это выволочку от руководства я не успела. Заканчивался очередной бой. Всё это не тянулось бы так долго, если бы на другой стороне не оказались маги-изгои. Они не просто отказывались работать на свою альма-матер, но брались за черную работу. Участвовали в войнах в качестве наемников, например. Из-за таких экземпляров в этой войне оказывались среди раненых наши маги. Их лечить проще — нас учили терпеть боль. Но со своими людьми у меня иногда просыпались нотки жалости, которые я ненавидела. Они мешали работе и мешали мне.
В бою участвовали пешие воины, конница, лучники, маги дальнего боя и маги ближнего боя. Последние стали моей заботой. Меня немилосердно назначили заниматься раненными с первой линии. Иногда приходилось ползти и пытаться держать магией щит — вторая сторона продолжала отстреливаться. Сегодня повезло больше, бой закончился окончательно. Буйного молодого короля самарианского быстро и уверенно вытесняли с болгурианской земли. На поле боя иногда попадались виннирцы. Их я почти не понимала. Но раненные чаще всего издавали стоны, которые для целителя были универсальным языком.
Пробираясь сквозь трупы людей и лошадей, я наблюдала за своими людьми и человеческими лекарями. Такие спокойные, терпеливые. Молодые, мои ровесники заметно тряслись, работая со страшными ранами. Некоторые покрывали заклятиями трупы. Никто не хотел, чтобы они гнили, плодя заразные болезни.
Я упорно продвигалась вперед. Под ногами мелькали мертвые тела (их больше всего), и раненные обычные воины. Последних я не трогала. В основном ими занимались человеческие лекари или наши слабые целители. Моя цель — отыскать раненных магов. Дискриминации в этом не было. Чаще всего от них критически зависел если не исход боя, то его течение.
Впереди показалась моя знакомая, Ия. Она занималась молодым магом-воином. Я успела рассмотреть у него рану, проходящую подозрительно близко с сердцем. То, что произошло у мага с ногой, я нормально увидеть не успела, но, похоже, Ие придется сильно попотеть, чтобы сохранить ему конечность.
Где-то в стороне, совсем недалеко, послышались звуки боя. Я заинтересовалась. Кто-то очень сильно не хотел признавать поражение. В воздухе запахло озонов от сконцентрированной магической энергии. Послышался взрыв и содрогнулась земля. Ужасно хотелось сорваться с места и помочь своим воинам. Посмотреть, что же там происходит.
Я ускорилась. Дальше были раненные, которые ждали помощи.
Девушка, чуть ли не младше меня, распласталась на земле. В форме наших воинов. Я резко свернула в ее сторону. С расстояния, что нас разделяло, оценить раны не получалось. Но если наш воин не поднимался, это всегда говорило о том, что травмы критичные. Подойдя ближе, я замерла.
Левая половина лица, которую девушка склонила к земле, превратилась в один сплошной волдырь. Уцелел ли глаз? Кожаная броня мешала увидеть ее торс, но с моего места казалось, что тело в районе талии разорвало пополам. Я думала, металлический запах крови стал привычным. Сейчас он ударил с новой силой, вскружив голову.
Я рассматривала девушку, как завороженная дура. Не в правах целителя упускать даже мгновения. Я дернулась вперед, но не знала, с чего начать. Полтора года обучение в Высшей школе, полгода из них отданные исключительно целительству. Смотря на искореженное тело перед собой, я знала, что это время было потрачено зря. Помочь этой девушке не могло даже само чудо. Если бы боги, которые давно оставили людей, спустились на поле боя — даже они не могли бы вернуть магессе ускользающую жизнь.
И все равно я разрезала и стянула с девушки броню. Рана на ее торсе и правда почти поделила тело пополам. Только позвоночник остался целым и кожа за ним. Нижние ребра раскололись в щепки. Я пыталась найти органы — найти хоть что-то в этой сплошной ране, что я могла бы вылечить. Шаг за шагом. Рана за раной. И все же, вместо живота осталось только кровавое месиво.
Что могло нанести такую рану? Я подняла глаза на лицо магессы. Жуткие волдыри — я не видела даже иллюстраций таких ожогов, — и все же волновало меня не это. Девушка находилась в сознании. Маги жили слегка дольше людей, и наши дела могли вынести гораздо больше. Я не хотела представлять, какую боль она должна чувствовать, потому что мои руки начали трястись. Я была бесполезным подобием мага, а не целителем.