— Как — так? — поинтересовался Ант. Он выглядел вполне довольным жизнью. — В таких местах оставаться?
— Тратить весь день непонятно на что.
— А, ну да, как я мог подумать… — пробормотал Ант. А потом добавил громче: — пошли, воительница, наверх тебя затаскивать.
— Только ты меня не поднимай больше. Не хочу снова представление тут устраивать.
На второй этаж я по лестнице я ползла все еще полусогнутая, опираясь на Анта. А в правой руке тащила сморщенное яблоко, которое нам гордо подали к каше. Яблоко-то и выкинуть бы, но с детства оставшаяся привычка на всякий случай прятать еду никуда с возрастом не делась.
В комнате нас ожидала двухместная кровать, прогнившие доски у входа и лютый холод. Я уже готова были и спать рядом с Антом, если от этого стало бы теплее, но поведение последнего начинало меня пугать. Он помог мне доползти до кровати, услужливо укрыл еще одним, непонятно откуда взявшимся, шерстяным одеялом, и несколько раз поинтересовался, как я себя чувствую. Каждый раз в ответ получал «всё так же отвратительно, спасибо».
И когда я уже решила наконец-то отключиться, чтоб не чувствовать свой несчастный желудок, странности достигли пика.
Сколько я не пыталась уснуть, что-то постоянно мешало. В итоге, по моему мнению, корнем всего зла оказались туго заплетенные волосы. Когда я принялась разбирать прядки непослушными пальцами, Ант за этим наблюдал. Слишком уж пристально, мои волосы точно не заслуживали такого внимания. Особенно сейчас, после дня в тугой косе, они стали пушистыми и волнистыми. Не найдя сил поинтересоваться, чем же я заработала такое внимание, я легла спать. Все вопросы можно задать завтра.
Но утро встретило меня еще одним открытием: Ант на кровать не ложился. И, зная его беспардонность и наглость в таких ситуациях, я никак не могла сдержать удивление. Но, оставив странное поведение Анта ему самому, я решила радоваться одной прекрасной вещи: приступ прошел, желудок больше не пытался скрутиться в узел. Весь мир, не искаженный болью, казался более ярким и красочным.
— Отвечая на твой вопрос, — сказал Ант позже, уже по дороге к общему месту сбора, — да, иногда бывает, что патрули проходят именно так.
— Даже практика в госпитале лучше, чем это, — ответила я. — Там хоть всегда есть, что делать, хоть больные зубы вырывай и царапины залечивай.
— Никогда бы не подумал, что ты это скажешь.
— Я тоже никогда бы не подумала, — отозвалась я.
Глава 12. Учебные будни
Заставив меня зазубрить несколько сложнейших, но крайне важных приемов, Ант на очередной нашей тренировке оценивающе прошелся по мне взглядом. Такой взгляд и веселый блеск в глазах не обещали ничего хорошего. Я всегда могла отыграться позже с целительством, конечно.
— Знаешь, что нужно всем воинам? — спросил он. И, опережая, добавил: — помимо магии, конечно.
— Владеть оружием? — я просияла. Хоть бы кинжалы, хочу кинжалы!
Ант мягко рассмеялся.
— Да, до этого мы когда-нибудь дойдем. Но для боя нужна хорошая физическая форма. Как у тебя с отжиманиями?
А после Ант беспрерывной чередой выдавал мне команды. Уже очень скоро у меня горела грудь, дыхание сбилось. Чуть позже начали ныть непривычные к такому делу мышцы. Я стиснула зубы и молча продолжала. Какой из меня боец, если даже такое я не могу выдержать?
— Ты вообще устаешь? — изумленно выдохнул Ант через, казалось, бесконечность.
В ответ получил непонятные мотания головой. Выдавить из себя слова представлялось задачей невозможной.
Мы дошли вместе до входа в женскую часть. Когда Ант наконец-то пошел обходить здание к мужской половине, я тихонечко провыла. По лестнице ползла уже на четвереньках, залезла в свою кровать и отключилась, только стянув ботинки.
Утром Тара пыталась меня растолкать, но вскоре оставила эту безнадежную затею. Я посмотрела на утренние лучи солнышка в окне. Попробовала встать — и ощутила все прелести боли в мышцах. Решено было дальше лечь спать.
Через стену с грохотом перелез Ант, разбудив меня. За окном уже потемнело. Тело все так же болело.
— Ты чего сегодня не пришла? — спросил.
Я хотела пожать плечами, но не осилила такую активность.
— И на свои занятия не пришла?
— А ты откуда знаешь? — заинтересовалась я.
Ант вопрос проигнорировал, только выжидающе смотрел.
— Вставать больно, — я решила, что проще будет признаться. — После твоей вчерашней тренировки. Ты меня убить, похоже, хотел.
— Чего ж ты продолжала, если чувствовала, что на пределе?
В комнату зашла Тара. Подозрительно веселая, с веточкой с цветами в волосах. Счастье так и разливалось вокруг нее.
— А ты что с ней сделал? — спросила она у Анта, шутливо пнув его в плечо. Что это с ней?
— Да ничего я не делал! Рия, вставай, тебе надо хоть немного пошевелиться, а то хуже станет.
Я даже не двинулась. Не хотела и не могла. В кровати мягко, тепло и не больно. Ант оценивающе пробежался по мне взглядом.
— Она в одежде спит обычно? — спросил у Тары. Та кивнула. Мне всё это однозначно не нравилось.
Ант обманчиво медленно подошел. Сдернул одеяло. Подхватил мою тушку и поставил на ноги. Когда-то я закряхтела и попыталась сползти вниз, поймал и заставил выпрямиться.
— Ты чего, со вчерашнего дня не переодевалась? — спросил он, хотя в ответе особо не нуждался. И так понятно. — Чего ты продолжала, если чувствовала, что была на пределе? — повторил.
— Потому что сказано нужно делать — я и делала! — огрызнулась я.
— Хорошо, сейчас тебе сказано: нужно хотя бы походить и размять мышцы. Пошли, расскажешь мне по дороге как сращивать открытые переломы. Хотя бы в теории, ты обещала.
***
Мы валялись на траве. Ант предусмотрительно заставлял меня регулярно отдыхать от тренировок. Сам он пока листал мои записи по лечению ожогов. Я же вслух повторяла слова самарианского. После войны язык оставлял неприятное послевкусие.
Каждый маг со специализацией должен знать несколько языков. Работать часто приходилось не у себя, а в местах, где магов не тренировали или просто в других влиятельных странах. С самарианским у нас сложились крайне специфические отношения. От внимания Анта это, к сожалению, не ускользнуло. Я сомневалась, нашлось ли вообще хоть что-то в этом мире, что могло ускользнуть от его внимания. Он прищурился, прислушиваясь. Совсем как хищник, наметивший жертву.
— Это какой язык? — спросил он.
— А мы что, так много их учим?
— Самарианский, виннирский…
— Всё, можешь не продолжать, я о виннирском еще даже слышать не хочу.
Этот язык должен начаться у нас на третьем году.
— А болгурианский? Ты его должна была уже начать.
— Это мой родной язык, — буркнула я.
— Вот как? — с интересом отозвался Ант.
Ответа он не получил.
— Ну, над самарианским тебе еще стоит поработать, — в итоге сказал он. — Ты только что сказала, что кто-то большая жирная свинья, не думаю, что вас на втором году такому учат.
— Да почему у них все звуки так похожи?! — не выдержала я.
«Большая жирная свинья» должно было быть обращением к многоуважаемому послу. Ант заинтересовано ко мне приглядывался. Приподнялся.
— Хочешь, я тебе с самарианским помогу?
— Ага, конечно, — съязвила я. — Самарианский вместо боевой тренировки? Да уже.
— Почему вместо?
— А с чего тогда такая бескорыстность?
— Если тебе так хочется мне чем-то отплатить, можешь помочь мне с болгурианским.
— У тебя что-то получается неидеально? — притворно удивилась я.
Ант засмеялся.
— Тренировка не бывает лишней?
Я скривилась. Мышцы всё еще ныли.
Хотя, как бы я не жаловалась, тренировки приносили результаты. Я чувствовала себя сильнее — и была сильнее. Ант заставлял меня отжиматься, прыгать, подтягиваться, бегать и кувыркаться. И в процессе, в самые неожиданные моменты выпаливать заклинания. Чаще всего он выбирал те, которые требовали сложные слова и жесты.