Довести бедного Анта до инфаркта в самом начале отношений я не хотела, как минимум потому, что лечить его потом пришлось бы мне, а разбираться с сердцем всегда было сложно. Поэтому я прервала его, махнув рукой, и сказала начинать рассказывать.
Глава 17. Маленькая жизнь
Мы с Антом возвращались с очередной тренировки. Тело ныло. После недавней смерти Руби я не могла остановиться, выпуская так все клубящиеся эмоции. Пса я изначально подобрала пожилым, но его смерть все равно ударила неожиданно.
Сегодня у меня получилось выбрасывать сложные связки в кувырке, а потом еще и увернуться от заряда и подсечь Анта — и настроение, казалось, впервые за долгое время слегка приподнялось. Ант отстал, здороваясь с кем-то, когда я унеслась вперед на радостях.
Они с Тарой как сговорились и не оставляли меня, после того, как Тара нашла меня и тельце старика Руби. Иногда, они передавали меня в руки Циввары, и тогда мы с ней молча ходили или сидели на одном месте. Я не могла винить ребят, потому что сама не знала, что могла вытворить в те первые дни, но такая опека начинала напрягать.
Пришлось притормозить — впереди послышалась возня. Весной, когда половину дорожек затопила грязь, ученики по лесу особо не лазили, только такие отчаянные как мы со своими тренировками сюда забредали, да и те, кто жил за лесом — учителя и не особо удачливые ученики.
Я аккуратно подвинулась на пару шагов вперед. За толстым дубком оказался охотник — мужичок с хлипеньким луком. В наших лесах, на территории Школы, охотиться было запрещено. Да что там, чужакам не разрешалось даже забредать близко. К нам же по весне и уходили вынашивать, высиживать и выращивать своих детёнышей добрая половина местных животных. Я уже дрожала от злости, когда заметила, что стрела охотника смотрела на кормящую лисицу. Рядом кучкой пищали щенки. В луже крови.
Этот вид лис был необычным. Название я не запомнила, но то, как Тара про них щебетала, хорошо отпечаталось в голове. Бестиологи приложили кучу усилий, чтобы затащить исчезающий вид в наши леса. У этих лис на голове красовалась корона из золотой шерсти. И они дышали огнем.
Я собиралась прыгнуть вперед. Время будто замедлилось — я хорошо видела, как мужчина натянул тетиву, прицелился, как разжимались его пальцы. Затея была глупой. От стрелы, случайно попавшей в сердце, даже наши целители лечения не нашли. И, тем не менее, я рванула вперед. А потом сильные руки ухватили меня за руку, с силой рванули назад.
— Пусти меня, пусти! — я укусила Анта за запястье.
Сначала послышался свист стрелы и только потом охотник обратил на нас внимание. Ант разжал хватку, и я бросилась вперед. Чистый выстрел, прямо в глаз.
— Девушка, отойдите, дайте добычу собрать, — подал голос охотник.
Я повернулась. Возможно, только в этот момент он понял, что забрел на чужую территорию. Возможно, только сейчас он увидел, как выглядят злые маги. Возможно, он не ожидал угрозы от девушки. Но от моего лица заметно передернулся даже Ант.
— Брысь отсюда, быстро, — прорычал он охотнику, косясь то на него, то на меня. Блокировать готовился.
— Дайте хоть мать забрать, у меня детям есть нечего, шкура денег стоит, мы замерзаем… — потоком залебезил мужчина, сменив тактику.
— Сейчас, если жить хочешь! — рявкнул Ант, когда у меня вырвался заряд молнии, переплетенный с огнем. Страшное зрелище, специально такое не смешаешь.
Охотник побежал. Ант бросился вперед, сбивая меня с ног. В него сорвались остатки скопившейся энергии, оставив на брови порез. Концентрированная магия — страшная сила.
— Ты не простишь себя потом, если его убьешь, — спокойно сказал он.
Возможно, он был прав. Но, скорее всего, мнение Анта обо мне было неоправданно высоким.
В кучи крови и маленьких холодных тел что-то продолжало пищать. Из всего помета живым остался один щенок. Когда я разгребла маленькие трупы и добралась до него, лисенок зашипел и жахнул мне на ладонь потоком огня. Молочный еще, только глаза открыл, а уже такой сильный.
Ант лечил ожог, пока я пыталась изощриться и ухватить мелочь так, чтобы не остаться без руки. Далеко детеныш убежать не мог — маленькие пухлые лапки заплетались, но и сдаваться врагу (то есть, мне) он так просто не собирался.
Когда Ант довольный закончил, я опомнилась. Он умудрился убрать сильный ожог так, что я не почувствовала. Такому я его не то, что не учила, я сама бы так смогла не с первой попытки.
Отложив похвалу и расспросы на потом, принялась ловить лисенка. С двумя руками дело пошло веселее и вскоре воинственное чудо оказалось в крепкой хватке. Прижимая его к груди и пытаясь оттереть кровь с шерсти рубахой, я пробормотала:
— И куда его теперь? Меня еще после собаки мечтают выселить.
Ант помолчал, задумчиво что-то просчитывая. Он прищурился.
— Давай ко мне. Но выкармливать ты его сама будешь.
— Правда?
То, что Ант меня к себе на ночь пустит, я не сомневалась. Более того, к этому моменту он, наверное, мечтал меня к себе наконец-то затащить. Но вот получить вместо этого, он получил бы не просто меня, а лисенка, которого придется кормить и ночью каждые пару часов.
Ант временно променял полевые задание на помощь в подготовке умов молодых магов. И, как и все преподаватели, получил свое жилье.
Он просто пожал плечами и мы отправились на поиски Тары. Та осмотрела звереныша, ловко ухватив его с первой попытки. Высказала мне кучу указаний, которые залетали в голову и вылетали тут же.
— А может, лучше его кому-то другому передать? Это же редкий вид? — спросила я в итоге, без особого энтузиазма. Отдавать щенка я решительно не хотела.
Тара покосилась на Анта. Он стоял позади и я уверена, что пропустила что-то очень важное в этом безмолвном диалоге. Тара осторожно передала мне лисенка.
— Нет, с тобой как раз будет хорошо. Тем более, его вряд ли получится вернуть в природу. У этого вида все завязано на родителях.
«Более того, не особо надейся, что он без матери выживет», — читалось в ее взгляде.
Этой ночью я сидела на полу у Анта в комнате. Учитывая, что спать не вышло бы, пришлось захватить с собой учебники и пытаться при жалком свете от свечи хоть что-то выучить. Ант укладывался спать. Он с десяток раз повторил мне, что я могу лечь на его кровати, и не будет никаких посягательств. По крайней мере, пока я сама не захочу. Но в голове крутилось так много мыслей, что спать все равно бы не получилось.
Ант закутался в одеяло так, что торчали только глаза и рыжая макушка. Стоило признать, что выглядел он неимоверно мило.
— Только, пожалуйста, — сказал он, — в следующий раз, не пытайся броситься под ядовитую стрелу. Я тебя очень прошу. Ну ткни ты мне, лучше я брошусь.
— Она была ядовитая? — я так опешила, что даже оторвалась от лисенка, который слизывал с пальца разведенный порошок.
— Да, демоны побери, она была отравлена!
— Тише, тише. Я тебя услышала. Извини. А что, практику по работе с ядами ты не хотел бы?…
— Рия, — прорычал Ант.
— Хорошо, извини, что напугала. Не буду, я не собираюсь умирать, пока не испробую некоторые вещи. — Я многозначительно покосилась на Анта и тот немного успокоился. — Ты лучше скажи, как у тебя получилось так гладко вылечить ожог? Я даже не почувствовала.
— Не знаю, я просто очень хотел, чтобы тебе не было больно.
Как бы мило это не звучало, я на такое не повелась. Или, точнее, я точно знала, что это заявление вполне могло быть правдой, но существовало более весомое объяснение.
— И я прочитал несколько тяжеленых томов про ожоги, — добавил Ант.
Утром я проснулась с головой, уложенной на край кровати, щенком, мирно сопящим на моей груди, и укрытая сверху пледом.
День, тем не менее, выдался на редкость угрюмым. Недосып послужил последней каплей для моих и без того раскаленных нервов. К обеду мы с Антом оба читали. Лисенок спал. И стрельнуло мне в голову разрушить эту идиллию.