Идет дождь, но мы полны энтузиазма. Брахман из Рудрапраяга поручил своему ученику, учителю санскрита, сопровождать нас. Этого учителя санскрита я уже видел сегодня утром: он давал урок дюжине детей в покосившейся от ветра, но аккуратно прибранной изнутри хижине.
Мы пешком отправляемся в деревню Мана (мана означает «туман»). Надеюсь, индийские солдаты пропустят нас через свои посты. Иностранцев здесь вообще-то не любят, но наш проводник, учитель санскрита, знает потайную тропу.
Дождь усиливается — наверное, это и к лучшему. Примерно через час мы входим в Ману. Здесь, на полях, огороженных камнями, пасутся горные яки, которые мрачно глазеют на нас сквозь свои спутанные волосы. То и дело между ними пробегает волкодав.
Люди живут здесь в низких, почерневших от копоти хижинах. Вдоль тропинки на камнях можно видеть зеленые пятна — это местные жители растирают гималайские травы и делают лекарства.
Сначала мы заходим в пещеру Ганеши[36]. Этого полубога с головой слона знают не только в Индии, но и далеко за ее пределами. История его рождения поистине чудесна; из нее становится ясно, что полубоги, существа из высших измерений, совершенно не подвластны земным законам природы.
Однажды Парвати, супруге Шивы, захотелось одной искупаться в красивом озере. Не желая, чтобы ее беспокоили, она из пыли со своего тела создала прекрасного юношу и велела ему охранять подступы к долине, где было расположено озеро. Он должен был следить за тем, чтобы никто не подошел близко к озеру и не потревожил Парвати. Но так получилось, что, пока она плескалась в воде, там появился ее муж Шива и страшно разгневался, когда дорогу ему преградил незнакомый юноша. Завязалась жестокая битва, и Шива отрубил юноше голову.
Когда Парвати узнала об этом, она очень рассердилась. Она сообщила мужу, что он только что убил своего собственного сына, и Шива очень опечалился. Он тут же отправил несколько своих слуг в лес, приказав им принести голову первого благородного существа, которое попадется им на пути. Этим существом оказался слон, и недолго думая — в конце концов, это был особый случай — они обезглавили его и принесли голову своему повелителю. Шива приставил голову слона к телу юноши и пробудил его к жизни.
Интересно, что сказали бы наши западные хирурги насчет этой истории? Несомненно, проделать такое в нашем измерении не представляется возможным. Однако есть такие существа, для которых властвующие над нами законы грубой материи не являются непреложными. Подобно муравью, который удивляется компьютерной технике, мы удивляемся, слушая о возможностях, открытых для высокоорганизованных существ.
Подъем крут. Мы еле поспеваем за нашим заботливым проводником, который осторожно, но очень быстро взбирается по ступенькам к пещере. Разреженный воздух для него не помеха. Когда мы наконец-то, еле переводя дыхание, догоняем его, он уже сидит вместе с добродушным жрецом храма Ганеши. Они знают друг друга, и жрец не скрывает своей радости по поводу нашего посещения. Он тут же, через неизвестно откуда взявшегося переводчика, начинает рассказывать нам истории. Несмотря на то, что мне эти истории не в новинку, я нахожу в этом особую прелесть — послушать их еще раз в этой атмосфере, представить все, как было на самом деле.
Жрец рассказывает, глаза его блестят.
Когда Вьясадева в начале нашей эпохи захотел записать все Веды, стало ясно, что в одиночку ему с этой задачей не справиться. Он нуждался в секретаре. Но кто же способен записать Веды, изначальное знание человечества? Уж, во всяком случае, не конторский писарь. (При этой мысли жрец смеется заразительным смехом.) Вьясадева стал поклоняться Брахме, творцу мироздания, прося у него совета, и Брахма предложил возложить эту задачу на Ганешу. Вьясадева провел новый обряд поклонения, и Ганеша предстал перед ним, окруженный лучезарным нимбом.
Ты звал меня, и я пришел. Чего ты желаешь? Я хотел бы попросить тебя, чтобы ты записывал под мою диктовку, Ганеша. Но я — житель высших миров, и мое время приема пищи и сна разнится от твоего. Если я буду придерживаться твоего распорядка и прерываться на сон и еду, я умру со скуки. Хорошо, что ты хочешь так быстро и много записывать. Я не стану ограничивать тебя своими нуждами. Только у меня будет одно условие: ты станешь записывать мои слова только после того, как поймешь их смысл.