Сидя на земле, я думаю: «Что за таинственная штука такая — эта жизнь! Она всегда идет вровень со смертью — иногда так близко».
Я размышляю над своей собственной смертью, которая всюду сопровождает меня. Разве не удивительно, что уже в следующую секунду ты можешь лишиться всего? Смерть шепчет нам, чтобы мы учились непривязанности. Благодаря смерти можно все время помнить о непостоянстве земного бытия.
Несколько лет назад один мой восьмидесятилетний друг написал незадолго до своей смерти такие строчки: «Жить — значит постепенно отказываться от привязанностей, пока не наступит момент, когда мы должны будем отказаться от самого большого — от самой жизни».
Для тех, кто научился такой непривязанности, смерть не будет проблемой. Однако для привязанного человека смерть — величайшая трагедия, поскольку она одним ударом уничтожает все иллюзии.
Доктор Аурелиус держится молодцом. Он хочет сделать выводы из этого происшествия, и я цитирую ему слова Сёрена Кьеркегора: «Если тебя смущает разнообразие жизненных путей, иди к мертвым — туда, где все пути сходятся, — и выбирать станет легче».
Вернувшись в гостиницу в Йошиматхе, я выхожу на веранду и смотрю оттуда на храм Нрисимхадева. Атмананда стоит во дворе и машет мне рукой. Ах да, ведь мы приглашены жрецом на прасад!
Жрец встречает нас и провожает в свои покои. Потолок очень низкий, это сделано для того, чтобы зимой здесь дольше сохранялось тепло. Нас усаживают на земляной пол и угощают шафрановым рисом. Под конец трапезы я прошу жреца рассказать (Атмананда переведет), почему рука Нрисимхадева стала такой тонкой и с каждым годом становится еще тоньше. Божество так пропорционально сложено, что тонкая, как гвоздь, рука смотрится немного неестественно.
Жрец немного колеблется. Он не знает, стоит ли рассказывать мне об этой тайне, но в конце концов решается.
Это Божество является покровителем великого мудреца Шанкары. Еще будучи семилетним мальчиком, он дал обет отречения и в молодости ходил по всей Индии, побеждая в спорах представителей различных философских школ.
В этих спорах за основу принимались священные писания, и существовал закон, по которому побежденный либо становился учеником победителя, либо должен был покончить жизнь самоубийством.
Шанкара не знал поражений. На своем победоносном пути он посетил Бенарес, где вызвал на спор одного из местных философов. Этот философ не смог ничего противопоставить аргументам Шанкары и признал свое поражение. Однако не успел он предаться победителю, как вперед вышла его жена и сказала Шанкаре:
Подожди! Ты не до конца победил моего мужа, поскольку не говорил еще со мной — ведь я его супруга, его половина.
Шанкара удивился: «Может ли жена быть ученее своего мужа?» Затем он спросил, на основе чего она собирается с ним спорить. Она сказала:
Давай обсудим «Кама-сутру»[42].
Для Шанкары, который всю свою жизнь провел в воздержании, это было полной неожиданностью. Но, поскольку «Кама-сутра» была ведическим писанием, он обязан был принять вызов. Однако как он мог, не имея практического опыта, выиграть этот спор?
Шанкара стал напряженно думать. Неужели из-за такой ерунды его миссия сорвется? Но в последнюю секунду ему в голову пришла одна идея, и он попросил месяц на подготовку. Жена Маданамишры, не подозревая подвоха, согласилась, поскольку знала, что Шанкара дал пожизненный обет воздержания от половых утех.
Шанкара тем временем пришел к своим ученикам и дал им такой наказ:
Я временно покину мое физическое тело, чтобы войти в другое. Я должен изучить теорию и практику «Кама-сутры». Прошу вас в течение этого месяца охранять мое тело, так чтобы никто не завладел им. Если же мне не суждено будет вернуться обратно, вы должны пообещать мне, что предадите мое тело огню, чтобы никто не смог его использовать для своих корыстных целей.