— Точно? Дари, мне же не сложно. Подумаешь, мелочь какая, лорд своего секретаря на коленях чествует, да еще ожидая, когда его глазоньки откроются. Могу и завтрак сам готовить. А что? В общую картину вписывается. А если перестужу или недостужу, то вот тебе кнут и секи меня нещадно. Только мне твои руки нужны, чтобы это запомнить, — и он снова за мечом потянулся.
— Оставьте, лорд Бриннэйн, это уже лишнее. Да я и сечь-то не умею, — отмахнулась я. — Так и быть, ничего менять не будем. Разгибайте свои пальцы и едем уже к архам. Надо, так надо. Если что, сожрем их сами.
Мой хозяин хмыкнул, а через мгновение и вовсе хохотал.
— Дари, птенчик, создание наинаглейшее, — говорил он, вытирая выступившие слезы. — Кто бы знал, что в этом хрупком, вечно краснеющем создании имеется столь бойкий язычок. Сработаемся.
Я улыбнулась и снова зажмурилась, потому что мы выехали из-под укрытия деревьев, и солнце поспешило накинуться на нас, обжигая кожу горячими лучами. Лорд Бриннэйн скинул дорожную куртку и теперь ехал, подставив лицо солнцу. Я ему очень завидовала, но куртку снять не могла. К тому же кожу начало пощипывать, очень неприятно. Когда пощипывание превратилось в жжение, я спрятала руки подмышками, бросив поводья. Но осталось лицо и шея, которые были открыты солнечным лучам, и, спустя еще некоторое время, я начала по-настоящему страдать. Сейчас я жалела об одном, у меня нет плаща с капюшоном.
Лорд Бриннэйн открыл глаза и взглянул на меня с некоторым удивлением.
— Дари, что ты вертишься, словно тебя поджаривают? — спросил он.
— Жжет, — тихо простонала я. — Очень жжет. Больно.
— Солнце? Тебе тяжело находиться на солнце? — тревожно спросил лорд.
— Жжет, — повторила я, накрывая голову руками.
Но вот еще мгновение, и жжение отступило. Кожа постепенно успокоилась, и тело покрылось испариной, как и всегда было, если в жару я была тепло одета. Совсем по-человечески. Тем временем мой хозяин достал плащ и протянул мне, но я замотала головой. Я изнывала от жары, хотелось снять с себя не только куртку, но даже кожу.
— Уже не жжет? — спросил лорд Бриннэйн, странно глядя на меня.
— Нет, душно, — пожаловалась я, оттягивая ворот куртки. — Очень пить хочется.
— Плащ возьми, вдруг снова жечь начнет, — все с тем же странным выражением в глазах, сказал лорд, перекинув свой плащ мне. — Воду мы с тобой не взяли. Так что придется потерпеть. И, да, сними куртку, что ты вцепился в нее?
— Нет, мне уже лучше, — замотала я головой. — Потерплю.
Какое-то время мы ехали молча. Я упорно делала вид, что у меня все хорошо, а лорд о чем-то думал, время от времени поглядывая на меня. Вскоре появилась маленькая рощица, за которой слышалось журчание воды, и мой хозяин свернул в ту сторону. Под сенью деревьев прохлады не было, но все-таки тень принесла некоторое облегчение.
Лорд Бриннэйн спешился и направился к неширокой реке, исчезавшей за огромным камнем, лежавшем на берегу. Я зашла за камень, здесь река становилась уже и сворачивала вправо. Присев, я опустила руки в прохладную воду и очень пожалела, что не могу раздеться и нырнуть. Зато ничего не помешало это сделать моему хозяину. Я выглянула из-за камня, когда послышался плеск воды. Река оказалась неширокой, но глубокой. Лорд Бриннэйн нырнул, и я ему отчаянно позавидовала. А когда он вынырнул и лег на поверхность, я покраснела и зажмурилась. Мой лорд был абсолютно голым.
— Дари, — позвал он, — где ты спрятался? Вода замечательная, искупайся.
— Нет, — голос прозвучал хрипло, — спасибо, я не люблю воду, — соврала я. — Мне и тут хорошо.
— Зря, — ответил лорд и, судя по звуку, снова нырнул.
Я решила воспользоваться ситуацией и скинула куртку, вдохнув полной грудью. После опять опустила ладони в воду, набрала полные пригоршни и омыла лицо и шею. Вода и, правда, была чудесной. Я бы с удовольствием искупалась. Э-эх…
— Дари, птенчик, — снова позвал лорд. — У меня в дорожной сумке лежит полотенце, принеси, я забыл взять.
— Хорошо, — отозвалась я, вздохнула, с сожалением глядя на поблескивающую водную поверхность, и направилась к лошадям, неся куртку в руке.
Все равно господин в воде и со спины не увидит предательские холмики моей груди. Достав полотенце, я взглянула на плащ, перекинутый через седло моего коня, и у меня мелькнула мысль сменить куртку на него. Плащ был легкий и свободный. Так и сделала. Плащ упал полами на траву, он был мне велик. Усмехнувшись, я подобрала полы и понесла лорду полотенце.
Он как раз выходил из воды… Я все более расширяющимися глазами смотрела, как лорд постепенно "вырастает". Вот показалась из воды мускулистая грудь, плоский рельефный живот, бедра… Тьма-а-а. Спешно опустив глаза, я теперь смотрела на полы плаща, пока рядом не остановились мужские ноги. Не глядя, я протянула полотенце, и он отошел. Едва не выдохнув в голос, я подняла взгляд и застыла, глядя на своего хозяина сзади.
"Отвернись, бесстыжая", — ругала я себя, — "Глаза сломаешь!" Но бесстыжая я продолжала пялиться на широкую спину, обрисовывая взглядом рельеф мышц. Проследила за влажными дорожками на смугловатой коже, и неожиданно поймала себя на мысли, что мне хочется потрогать его. Положить ладони на прохладные после купания плечи, огладить их и скользнуть на спину, провести вниз, вдоль позвоночника до упругих ягодиц… Ох, Тьма! К архам! К бесам! Что за мысли у порядочной девушки?.. Собрать разбегающиеся капли губами… Нет! Хватит!
Лорд Бриннэйн почувствовал мой взгляд и обернулся. Он недоуменно взглянул на меня, и я густо покраснела, пряча глаза.
— Простите, — сдавленно пискнула я.
Лорд ничего не ответил и снова отвернулся, продолжая вытираться, а я ринулась к коням. Спряталась за своим жеребцом, но не удержалась и снова выглянула. Лорд Бриннэйн уже одевался. Пока я пряталась, он успел натянуть брюки и теперь надевал рубашку. Он развернулся ко мне лицом, и я тяжело сглотнула, разглядывая красивое мужское тело, на которое скользнула белоснежная рубашка, оставив открытой грудь.
— Эли, ты дура, — зашипела я на себя. — Ты хуже сестер-вертихвосток, ты вообще та, про кого говорил покойный пьяница с ярмарки. Хватит пялиться, хватит!!!
— Дари, — позвал меня лорд.
— Я здесь, — я вышла из-за жеребца, отчаянно надеясь, что сейчас не похожа на бордовую вишню, и что голос мой звучит ровно.
— У тебя есть последний шанс искупаться, — сказал мой хозяин.
— Нет, спасибо, — мотнула я головой.
— Как хочешь, — пожал плечами мужчина и направился в мою сторону.
Он сел в седло, ожидая, когда я выпутаюсь из пол его плаща и тоже сяду на коня. Уже отъезжая, лорд немного насмешливо посмотрел на меня и сказал:
— Знаешь, о наинаглейший, мужчины могут не стесняться наготы, когда рядом есть еще мужчины. Но бесцеремонность вовсе не приветствуется. Пялиться на голого человека — дурной тон. Это вызывает, как минимум смущение и неловкость, как максимум — вызов на поединок. Будь осмотрительней в своем поведении.
— Простите, мой лорд, — прошептала я, пряча глаза. — У вас такое тело… Я бы хотел такое же когда-нибудь.
— Тогда стоит заняться физическими тренировками, птенчик. Перо тебе мускулатуру не нарастит, — усмехнулся лорд Бриннэйн.
У-у-уф. Кажется, поверил. Самой бы себе еще поверить. Перед глазами все еще бежали капли, оставляя длинный след на смуглой коже упругого мужского тела. Я покосилась на своего хозяина. С влажных волос, которые лорд закинул на спину, пригладив их ладонью, сорвалась капелька, скользнула на висок, пробежала по гладко выбритой щеке, нырнула на шею, и я опять сглотнула. Лорд резко обернулся, взгляд его остановился на моей шее, и глаза вдруг стремительно почернели. Мы встретились глазами, и я стремительно накинула на голову капюшон, полностью скрывая свое лицо, которое вновь пылало. Мой хозяин что-то глухо рыкнул, мотнул головой и уже ко мне не оборачивался.
От наваждения мне удалось избавиться далеко не сразу, благо дело, капюшон сохранил в тайне выражение моего обескураженного, а после и злого лица, когда при сотой попытке, я все еще завидовала той леди, которую он обнимал в библиотеке…