— Приведи себя в порядок, — велел папа. — Я тоже быстро помоюсь. Тьма, мама меня порвет, как рубашку, — фыркнул он.
Мы вошли в замок, прислушались к голосам, доносившимся сверху, и на моих губах появилась глупая улыбка. Мой демон… Папа несильно потянул меня за ухо и погрозил пальцем.
— Тебе до брачного возраста осталось два месяца, так что подбери слюни и в купальню, — сурово произнес он. — К архам, по меркам Пьющих кровь, тебе еще семь лет до совершеннолетия.
— Па-а-а, — возмущенно произнесла я. — Я родилась человеком!
— Зато сейчас не человек, — проворчал отец. — Быстро в купальню, мелкая кровопийца.
— Вся в тебя, — буркнула я.
— Не-ет, малыш, до меня тебе далеко, — осклабился папа. — Я еще тот душегуб.
Мы поднялись по лестнице, голоса неожиданно стихли, и я услышала стук своего собственного сердца.
— Эли! — я пискнула и спряталась за папу, потому что отчетливо уловила ЕГО шаги.
Но тут папа вдруг воровато глянул по сторонам и зашипел:
— Бежим…
— Элион Одариан! Где твоя рубашка?! — мамин голос прозвучал, как гром среди ясного неба.
— Тьма-а-а, — прошептал папа, оказавшись за моей спиной. — Жмотина, это всего лишь рубашка, — отозвался он, уже прочно стоя за мной.
— А что ты сделал с нашей дочерью?! — грозно вопросила мама, указывая на меня.
Папа сделал шаг в сторону и снова задвинул меня за себя, хорошо, хоть ногой в щель запихивать не стал. По крайней мере, по лицу читалось именно это желание. Мама медленно и неотвратимо надвигалась на нас, я вытянула голову, чтобы посмотреть, что происходит по ту сторону папы. Там стояла суровая мама. Она уперла руки в бока и сверлила папу взглядом. А за ее спиной возвышался огромный черноволосый демон, на чьем фоне мама смотрелась совсем хрупкой, как фарфоровая куколка.
— Элион, знаешь ли ты, сколько стоила эта рубашка? Не знаешь? А я знаю! Где твоя совесть, упырь? В то время, как по стране ползет безработица, множится количество странствующих бесов, ты, ты! Элион, позволяешь себе такое расточительство.
— Я обожаю эту семью! — донесся из гостиной восхищенный голос Харта Даршаса. — Я сам готов жениться на Элиане, если она такая же, как ее мать и дед.
После этой фразы все пришло в движение. Папа подхватил маму подмышку и, не слушая ее возмущенного:
— Элион, где твое воспитание?! У нас в доме посторонние нелюди!
— Один уже точно почти свой, — пробурчал папа. — Извините нас, — кивнул он демону и ушел, не забыв закинуть меня на плечо. — Мы скоро вернемся.
Я вскинула голову, встретилась с горящим взглядом Ормиса, ставшего похожим на изваяние, и снова повисла вниз головой, пряча физиономию, по которой была размазана кровь. Уже сверху я услышала голос дракона:
— Ну, рассказывай, как живешь, наш юный птиц.
— Сами вы птиц, — ответил Эл.
— Причем, самый главный, — засмеялся Лер.
И папа скинул меня в моих покоях, потащив маму дальше, которая уже просто сурово и многообещающе сопела. Я выглянула за дверь, провожая их взглядом, после прокралась на цыпочках к лестнице и посмотрела вниз, Ормиса уже не было видно. Вздохнув, я вернулся к себе, взяла чистые вещи и направился к купальне.
В спальне, на моей кровати дрыхла Мышь. Но, услышав мои шаги, открыла красный глаз и прошипела:
— С-с добыч-щей.
— Спасибо, Мышка, — улыбнулась я, села рядом и погладила ее. — Он здесь, — сказала я.
— З-саню-с-с, — слангера перевернулась кверху брюшком.
— Что делать? — спросила я, почесав ее по подставленному пузику.
— Вроде-с-с ты уж-ше определилас-сь, что делать-с-с с мужч-щиной-с, — осклабилась змейка.
Я тут же вскочила, гневно глядя на нее, но нахалка лишь посверкивала глумливым взглядом.
— Мышь!
— Что, Мыш-шь? Ноч-щью было жарко-с-с, с-слышала я-с-с, — она подмигнула мне и снова свернулась в клубок.
— Да ну тебя, — я топнула ногой и направилась в купальню. — А Чудик где? — спросила я, уже закрывая дверь.
— В Потус-сторонний мир-с-с пошел, с-скоро вернетс-ся, — змейка зевнула и закрыла глаза, показывая, что разговор окончен.
Помывшись, я вышла из купальни, завернутая в полотенце. Мышка уже куда уползла. Я подошла к зеркалу, взяла гребень и замерла, глядя в зеркальную гладь, где на обнаженные плечики девушки, как две капли похожей на меня, легли сильные мужские ладони. Ладони нежно огладили плечи девушки, скользнули по рукам вниз, сжали ненадолго ее пальцы и снова поползли вверх, забрав гребень.
— Я помогу, — сказал Ормис и на мгновение прижался к моей спине. — Ночь обещала исчезнуть с рассветом и сдержала слово, — говорил он, причесывая меня. — Это было очень неприятно.
— Прости, — прошептала я.
— Но Ночь забыла, о других своих именах, свое Желание я не отпущу, Эли. И мое Безумие, и Совершенство, и Страсть, и… — он склонил голову, целуя мое плечо, — мою Любовь.
— Ормис, — выдохнула я и оказалась сжата в его объятьях.
— Не отпущу, — повторил демон, и смял мои губы в обжигающем поцелуе.
Мои руки сами собой легли ему на грудь, я почувствовала биение горячего сердца, насладилась этим ощущением, и ладони поползли выше, скользнули по широким плечам и замкнулись на шее. Тело прильнуло к телу моего демона, дыхание прервалось, и я тихо застонала.
— Нет, не сейчас, — Ормис отодвинул меня, глядя голодным взором. — Не будем ругаться с твоими родными с самого начала.
Я тряхнула головой, собираясь с мыслями. Собралась.
— Тогда уходи, пока тебя не увидели, — сказала я, снова отворачиваясь.
— Не уйду, — на лице демона появилось озорное выражение. — Там внизу я есть, тут меня никто не увидит. Хочу смотреть на тебя, не выгонишь.
— Лорд Бриннэйн, — я подхватила платье и ушла в купальню, — ваше поведение совершенно вызывающее, — продолжала я читать нотацию из-за двери. — Вы находитесь в спальне незамужней девушки. Это недопустимо.
— Конечно, милая, верх неприличия. Совершенно недопустимо, — я резко обернулась и увидела довольного демона, удобно устроившегося на бортике бассейна.
— Что ты здесь делаешь? — с фальшивым возмущением воскликнула я.
— Хочу получше рассмотреть, а то ночью не до этого было, — широко улыбнулся Ормис.
— Нахал, — вспыхнула я теперь совсем натурально и пулей выскочила из купальни, на ходу натягивая платье.
— И весь твой, — искушающе прошептали мне на ухо, вызвав очередной прилив острого желания.
Я резко обернулась, но демон уже стоял у стены, подпирая ее плечом и невинно смотрел на меня. Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге появилась мама. Она посмотрела прямо на меня.
— Эли, нам нужно серьезно поговорить, — сказала она.
Я беспокойно оглянулась на Ормиса, но он лишь весело подмигнул, мама его не видела. Мне было неловко перед мамой, но не могла же я сказать, что мы с ней не одни. Потому, покорно кивнув, я приготовилась слушать. Мама подошла ко мне, поправила оборку на платье и вздохнула.
— Эли, ты знаешь, что тот лорд, у которого ты работала, неравнодушен к тебе? — спросила она.
Отошла обратно к зеркалу и взглянула через отражение на черноволосого наглеца, расслабленно наблюдавшего за нами.
— Д-да, — выдавила я ответ.
— Он просит твоей руки, — продолжала мама.
Взгляд в зеркало, и сияющая улыбка в ответ от лорда Бриннэйна.
— И что? — осторожно спросила я.
— Я отказала, — ответила мама, и я не удержалась от возмущенного:
— Ма!
— Эли, разговоры о твоем замужестве мы будем вести не раньше, чем тебе исполнится восемнадцать лет, — строго сказала мама.
— А может и двадцать пять, — донеслось от двери, и ко мне в покои вошел папа.
Он повел носом, нахмурился и огляделся. Я бросила взгляд на Ормиса, из чьей позы исчезла всякая расслабленность. Теперь он стоял ровно, сложив на груди руки, и буравил взглядом исподлобья моих родителей.
— Па, — позвала я, видя, что отец продолжает принюхиваться.
— Радость моя, — папа, наконец, перестала втягивать носом воздух и обернулся ко мне. — Куда тебе спешить? Нам еще твою сущность обуздать надо.