Что же делать? Куда ему теперь идти? Покинув осиротевший хутор, Гордей шёл через луг, сшибая головки маков и топча васильки. Ему нужно вернуться в Белые Липы, нужно рассказать Маженне, что её "милый Любомир" больше не вернётся к ней. Гордей не сомневался, что на его друге опробовала свои женские чары хитрая Арина.
Гордей шёл и размышлял в слух:
"Путь в Артос не близкий. Эх, Любомир, ты сделал большую глупость позволив уговорить себя в одиночку сопровождать двух женщин и золото. А что если на пути вам встретятся разбойники? Сможешь ли ты отбиться, защитить Софийку? Это девушка тронула моё сердце. Если бы боги позволили мне выбрать себе младшую сестру, я выбрал бы её, Софийку. Она такая хрупкая и открытая, жаль, что мать и столица испортят её!"
Юноша и не подозревал насколько он был близок к истине.
Когда Любомир и женщины почти добрались до переправы на Артос на них, внезапно напали "камышовые крысы". Их было много, но у большинства в руках были лишь палки, да камни. "Камышовые крысы" — отребье и сброд, грабящий одиноких и слабых путников.
— Может отдадим им золото? — тихо спросил травницу Любомир. — Их много.
"Крыс" было около дюжины, но многие из них были истощены, их тела были покрыты грязью, язвами и коростой. Эти люди, даже разбойниками по сути не были. Падальщики — они не могли представлять угрозы для настоящего воина.
— Нет. — отрезала Арина. — Вы обещали защитить нас, Любомир. Смелее, уверена половина из них броситься удирать, стоит вам только сделать страшное лицо и обнажить свой меч.
Волчицей она первой кинулась на оборванцев, всадив острый кинжал в горло одному и подрезав коленную жилу другому. Любомир расправился ещё с тремя, а остальные "крысы", как и обещала Арина, попросту сбежали.
— Любомир, спасибо! Спасибо вам, вы такой храбрец! — бросилась колдунья на грудь юноше, стоило только последнему оборванцу скрыться в камышах.
Любомир с жалостью и отвращением посмотрел на только что зарубленного им тощего мальчишку: кости проступали через грязную покрытую коростой кожу, рот окровавленный и наполовину лишенный зубов, один из остекленевших глаз его противника, затянуло бельмо катаракты; потом на свой окровавленный меч, ему захотелось взвыть. В этом бою не было равенства, как в этом убийстве оборванца не было чести. Любомиру стало тошно и он с силой вогнал клинок меча речной песок возле остывающего тела. Нет, он не Гордей, ему не нужна слава великого воина, он не желает резать и колоть живую плоть.
Обняв Арину за плечи, Любомир повернулся к мертвецу спиной и зашагал к повозке, на которой сидела, обняв себя за плечи Софийка.
— Давайте поспешим к переправе, не хочу, что бы ночь застала нас в пути. — хмуро произнёс Любомир, беря под уздцы Огонька.
Глава 5
На подходе к Белым Липам Гордей обнаружил, что дорога к дому перекрыта. Прямо по середине дороги был поставлен забор из свежих еловых кольев, навесные ворота распахнуты настежь, а у ворот прилепилась кривенькая будка с дозорными.
— "Застава Белые Липы" — прочитал Гордей над воротами и удивился. — Что за глупости?!
Юноша решительно направился к перекрывшей дорогу балке. Ему на встречу выступили пятеро серьёзного вида мужиков, все при оружии, в легком доспехе, с копьями на перевес.
— Стой! Кто идёт? — басовито спросил низенький и коренастый дядька с толстыми и румяными, как у девицы, щеками.
— Гордей, сын Овсея.
— Чем докажешь?
— Так нечего тут доказывать. — развёл руками Гордей. — Все в Белых Липах знают, что я местный, сын лаптевяза Овсея.
— Э, паря… Так то в Белых Липах может и знают, а тут место казённое, без кумовства устроенное. — протянул румяный.
— Так я правду говорю! Я, сын Овсея — Гордей.
— Все правду говорят. — согласился дозорный. — А как прижмёшь к стенке такого правдоруба, так выходит: один — разбойник-лиходей, другой — шпион изменника Изибора.
Мужик указал на вкопанный в землю перед воротами заставы столб с табличкой-предупреждением.
— Читай, что тут написано или проваливай.
Гордей прочёл:
" По приказу Великого Князя Зимовита Мирковича, кому отныне принадлежит эта земля, все странники должны предъявить грамоту, что являются подданными князя, а кто такой грамоты не имеет, должен оставаться на заставе доколи кто-нибудь и з подданных князя не засвидетельствует особу его грамотой".
— Нету у меня грамоты. — пробурчал обиженно юноша.
— То-то я и смотрю, что с вид у тебя больно подозрительный, на разбойника похож.