— Это ложь! Ты — безумный дикарь, Гордей! — закричала в ответ Ивека.
— А твой сын — трус!
Гордей сорвал с бёдер полотенце, раскрутил его и захватив петлёй руку с мечом ещё одного нападавшего, рванул стражника к себе насаживая, как букашку на клинок своего меча. Оттолкнул противника пяткой, тот упал и скуля, скрючился на земле, как мокрица, прикрывая рану на животе руками.
Мимо уха Гордея зло просвистела стрела.
— Не стрелять! Он нужен мне живым! — закричал дознаватель Ронья.
Воспользовавшись суматохой в рядах нападавших, Гордей прорвался к бане, словно крылатый демон, он взлетел на крышу предбанника, дальше на ветку груши, росшей над окружавшем владения Ивеки забором. Его обнаженное тело на долю секунды засеребрилось в лунных лучах, а потом скрылось во тьме.
Дознаватель Ронья вышел из под кроны ореха к колодцу, со всех сторон к нему стягивались раненые и избитые Гордеем стражники.
К дознавателю подбежала Ивека:
— Что вы наделали? Я заманила его в ловушку, а вы опять все провалили! Я хочу получить своё золото, вы обещали!
— Но дикарь так и не пойман. — возразил дознаватель.
— Это не моя вина, что ваши люди его упустили. — поджала губы староста. — Платите, или я прикажу деревенским больше не участвовать в ваших облавах!
— Вы не посмеете идти против воли Великого Князя, Ивека.
Женщина презрительно хмыкнула и демонстративно повернулась к дознавателю спиной, схватила растерянную и напуганную Маженну за руку и потащила к дому, выплюнув, на последок:
— Это мы ещё посмотрим, Ронья!
Остаток ночи был испорчен, дознаватель так и не смог уснуть. Выйдя на террасу храма, он посмотрел на ползущие к западу диски большой Луны и малого Месяца.
— Если так и дальше пойдёт, я начну верить, что деревенские правы и этот дикарь не человек, а демон. — дознаватель усмехнулся себе в густые усы. — Если мальчишка и правда демон, эта работа не для моих дуболомов, а для волхва.
Глава 7
Пошла вторая неделя, а Гордей так и оставался на свободе. Дознаватель Ронья вновь собрал всех деревенских во дворе храма.
— Сегодня, из крепости Соловьиная, было прислано подкрепление. — хрипловатым голосом объявил он. — Мы поставим стражу на всех дорогах и возвышенностях. Гордей будет окружен! Жители Белых Лип продолжайте охоту днём и ночью. Я повышаю награду за поимку демона до десяти золотых монет!
По толпе прокатился возбужденный гул:
— Да господарь!
— Да дознаватель!
— Будет сделано!
Доносилось ото всюду — за десять золотых любой из этих людей готов был не только чёрта поймать, но и родную мать продать. И только староста Ивека презрительно сплюнула себе под ноги и, бормоча проклятия в адрес дознавателя, поковыляла к себе домой. Ронья не заплатил ей за провалившуюся ловушку ни гроша.
Маженна теперь жила у Ивеки, но каждое утро, как и прежде, она приходила в храм Даждьбога помочь Берендею по хозяйству.
Она только что прибралась в большой молельной: собрала огарки свечей для переплавки, подмела пол и вычистила узкие домотканые дорожки. Девушка вышла из молельной на террасу, в её руках была охапка растрёпанных, чрезмерно распустившихся роз. Маженна хотела спуститься в сад, нарезать свежих бутонов. Букеты у алтаря нужно было освежить. Денёк был пригожий и Маженна, как обычно за работой, негромко напевала песенку. Не успела она пройти несколько шагов, как дверь на террасу отворилась и перед нею возник дознаватель.
— Куда так спешишь, пташка? — наигранно беспечным тоном обратился к Маженне Ронья. — Залетай ко мне в комнатку, почирикаем вместе.
— Не могу, господарь Ронья, мне ещё многое нужно сделать. Пропустите, пожалуйста, мне надо срезать свежие розы для алтаря Даждьбога.
— А вот и не пропущу! Обождет твой Даждьбог.
Ронья схватил Маженну за плечи, девушка почувствовала, что от дознавателя опять пахнет брагой.
— Зачем носить к алтарю вянущие через день цветы, когда в храме уже цветёт такая сладкая роза?
Маженна едва увернулась от влажных губ Роньи.
— Пустите! У меня есть жених! — розы выпали из её рук, усеяли пол лепестками.
— От чего же тогда он не вернулся к тебе? — насмехался Ронья. — Поди, нашел себе другой цветочек?
— Это неправда!
Маженна со всех сил оттолкнула Ронью, тот не удержавшись на ногах шлёпнулся задом о дощатый пол террасы.
— Храмовая девка! Чего ты артачишься, дура? Плетей захотела? — обиженно и пьяно протянул Ронья, к кувшину с брагой он начал прикладываться ещё с утра.