— Именно так, поступайте с ним так, как подсказывает вам ваша мудрость. Отдадите мне его голову позже.
— Ну уж нет! Похороны — мой хлеб, господарь дознаватель! Что делать волхвам если вы начнёте забирать у нас трупы?!
— Ваша правда. — вздохнул облегчённо дознаватель, он уже порядком устал от этой возни с "горным демоном".
Ронья спешил вернуться в Соловьиную крепость, где его дожидалась молодая жена и ещё более молодая зазноба.
— Вот и славно. — хлопнул в ладоши волхв. — Пойдёмте дознаватель, посмотрим достаточно ли высоко подвесили его ваши люди.
Гордей связанный по рукам и ногам, висел на высоте в два человеческих роста над землёй. Верёвка была переброшена через толстую ветку старой лиственницы, росшей во дворе храма. Одним концом она надежно опутывала тело юноши, другим крепилась к вороту под окном покоев волхва. Открыв окно, Берендей мог в любой час дня и ночи посмотреть, как там поживает его пленник.
Когда все разошлись и двор храма опустел Гордей стал звать волхва.
— Берендей! Берендей, выходи я хочу поговорить!
— Ну что ещё? — волхв неспешно вышел во двор.
— Подойди ближе. — попросил пленник.
Волхв подошел.
— Вот он я. Чего тебе? — спросил, уперев руки в бока.
В тени куста у террасы притаилась Маженна она с интересом и тревогою наблюдала за этим разговором. Сердце девушки больно сжималась, когда она видела какие мучения доставляет Гордею верёвка, но ничего не могла поделать, а только молча жалеть парня.
— Почему ты не обезглавил меня? Ты опозорил меня! И ещё зовёшь себя волхвом! Ты разве не знаешь, как следует обращаться с воинами? — раскачиваясь на ветке, укорял Берендея Гордей.
— Вы только посмотрите какой дух! Не дух, а кремень! — забавлялся волхв.
— Ты — идиот старый! Я мог бы раздавить тебя, как червяка! — бранился Гордей.
— Знаю, что мог, но не сделал этого. — соглашался волхв.
— Я сдался тебе, думая, что ты мудрый человек!
— Ну и кто из нас двоих идиот?
— Но я не сделал ничего постыдного! Я поступал, как поступают воины! Я воин!
— Ну хорошо, — согласился волхв разворачиваясь, что бы уйти обратно к себе в покои. — Воин, так воин. С таким настроением ты ещё долго провисишь.
— Берендей вернись! Берендей — ты мерзавец! — бесился Гордей и это бешенство было только на половину его, в нём клокотал от злости дух павшего воина, пришедшего в его тело из иного мира.
Маженна бросилась к Берендею:
— Дядюшка, пожалейте его, он ведь всего лишь человек! — взмолилась девушка.
Но Берендей был непреклонен, никогда прежде Маженна не видела своего воспитателя таким.
— Не твоё дело. — сухо отрезал волхв.
— Моё! Я помогала его ловить! — девушка ухватила волхва за полу одежды, но тот выдернул её из девичьих ладоней.
— Нет! Я настаиваю, что буду делать по своему. — отрезал Берендей и хлопнул дверью перед носом Маженны.
Маженна опустила голову поплелась к лиственнице, она плакала.
— Не могу поверить. — всхлипывала она. — Он ведь всегда был таким добрым. Это невероятно! Если бы я только была сильной!
Девушка подняла голову, по её щекам струились слёзы:
— Гордей!
Но юноша не отвечал, его голова поникла, глаза были закрыты.
Маженна бросилась на землю, рыдая, ноги совсем не держали её.
Утром следующего дня на двор храма вбежала ватага малышни и ребят постарше, у каждого сорванца была палка или камень. Ребятня примчалась еще раз поглазеть на "горного демона". Теперь в деревне о Гордее говорили только так (не без усилий Ивеки, конечно) и не важно, что Берендей объявил на собрании, что Гордей никакой не демон, а самый обычный человек.
— Похоже он сдох! — выкрикнул один из мальчишек.
Курносая девчонка запустила в Гордея камень и промазала.
— Нет, ещё живой! — оспорил другой мальчишка. — Возле мёртвого бы туча мух вилась.
— Скоро обделается и будут ему мухи. — засмеялась курносая.
Все дружно начали швырять вверх камни и подпрыгивать размахивая палками, что бы стукнуть подвешенного по пяткам. Каждому сорванцу хотелось добраться до беспомощного Гордея.
— Эй! Ребятня! А ну кыш отсюда! — прикрикнул на деревенских детей вышедший из своих покоев волхв.
Он внимательно присмотрелся к Гордею, потом одобрительно кивнул и вернулся в покои.
Тем временем Ивека пыталась убедить Маженну, что её положение в доме матери Любомира никак не поменялось:
— Жив мой сыночек или нет, ты всё равно моя невестка. — напирала Ивека.
— Матушка Ивека, вы хотите моей смерти?! — закрыла лицо рукам Маженна.