— Руки прочь, пьяная скотина! Теперь это моя женщина, понял?
Любомир повалился на мостовую его стошнило горькой желчью.
— Всегда хотел это сделать. — признался Сверчок Арине и потащил её прочь от бывшего мужа. — Бежим!
Они едва не столкнулись с пожилой парой, медленно бредущей по улице. Дородная женщина охнула, плюгавенький мужичок удержал её от падения.
— Эй, вы! Поосторожнее! — выкрикнул он в след Сверчку и Арине.
Женщина приблизилась к барахтающемуся на земле Любомиру, то никак не мог подняться.
— Молодой господарь, вам помочь? Чего от вас хотели эти разбойники?
И вдруг женщина охнула воскликнув:
— Сыночек? Любомир!
— Мама? — перед мутным взором Любомира всё плыло и двоилось, но голос матери он узнал сразу.
— Рыся, скорее сюда, болван ты этакий! Помоги мне поднять его! — Ивека крепко обняла сына, не обращая внимание на грязную одежду и лицо расцеловала в обе щеки, прижала к себе.
— Любомирчик, кровиночка моя! Слава богам, мы нашли тебя!
— Ох, мама. — слезливо простонал Любомир.
— Пойдём- пойдём, сыночек. Я отведу тебя домой.
Поддерживая шатающегося Любомира под обе руки, Ивека повела его к маленькому дому, который вот уже полгода снимала на улице жестянщиков.
Дома она умыла сына, напоила его квасом и принесла поесть полбяной каши.
Расспросив сына о том, как он докатился до такой жизни, Ивека задала сыну самый важный вопрос, который терзал её с тех пор, как она узнала от Гордея, что Любомир жив.
— Сыночек, отчего же ты не навестил нас, отчего не послал весточку? Я сходила с ума, я думала, мерзкий Гордей обманывает меня, что он погубил тебя, что лжёт, о том, что ты жив и у тебя большой дом и жена в столице.
— Был дом, была жена, ведьма проклятая! — выплюнул Любомир вспомнив сбежавшую со Сверчком Арину.
— Гордей, поганец, он почти погубил меня, мама, но смотри, что у меня теперь есть! — Любомир вытащил из-за пазухи свиток, с которым он не расставался с тех пор, как получил его из рук умирающего ученика боевой школы.
— Что это? — Ивека с живым интересом рассматривала бумагу. — Не могу прочитать, глаза совсем слабые стали.
— Это, мама, мой пропуск в светлое будущее. — горделиво приосанившись заявил Любомир. — Грамота о приёме на службу в дружину князя. Я много старался, хотел надёжно устроиться в столице, а потом забрать вас к себе.
— Но здесь написано, что грамота выдана Прияну Жилке. — заметил подобравшийся поближе Рыся.
— Фу, ты! — пихнула блаженного в плечо Ивека и вопросительно посмотрела на Любомира.
Ни одна мышца на лице Любомира не дрогнула и он солгал:
— Ну так я же взял себе новое имя — Приян Жилка. Кто же захочет знаться с каким-то деревенщиной Любомиром. А Приян звучит загадочно, словно я како-нибудь князь заморский.
— Ох сыночек! — всплеснула руками Ивека. — А что Гордей? Ты нашел его? Мы должны с ним поквитаться за все твои обиды! Ты теперь знатный воин и должен убить этого поскудника!
— Ну мама… — попытался возразить Любомир, смерть друга детства в планы городского выпивохи и лжеца совершенно не вписывалась.
— Не спорь с матерью! — прикрикнула на сына Ивека. — Ты обязательно должен убить Гордея, он опозорил твоё имя, разрушил помолвку, лишил меня сына, невестки и внуков! Такой демон не должен ходить по белу свету безнаказанным. Ты убьёшь его и обретёшь славу, мой милый. А сейчас давай помолимся, что бы это случилось как можно скорее.
Ивека забормотала молитву.
Любомир вздохнул. "Узнаю матушку, черти бы её побрали, спокойно жить она мне теперь не даст." Смирившись с неизбежным, он стал повторять слова молитвы вслед за матерью.
После беспокойного утреннего сна, Финист решил привести мысли в порядок. Он велел Луше, которая на время пребывания юноши в Доме Цапли, стала его личной служанкой, принести бумагу, кисти и краски. Ещё в рунной школе, Финист открыл в себе тягу к рисованию. Это не хитрое занятие изредка скрашивало его дни и помогало расслабиться.
Кисть опустилась на чернильный камень, взяла немного краски и закончила маховое перо в крыле ворона, одиноко сидящего на голой ветке.
Луша заглянула Финисту через плечо, восхищенно вздохнула:
— Вот это да, господарь Слабак, да у вас талант.
— Можешь звать меня Финистом, девочка. Не стоит льстить мне, я знаю, что ещё далёк от совершенства. Хочешь я подарю тебе этот рисунок?
Луша уверенно кивнула и спросила:
— Но почему солнце на картинке чёрное? Разве у вас нет охры или киновари?