— Она для ночной работы, светлейший? — спросила Жану, рассматривая обнаженную Джа, как повар рассматривает кусок мяса, и не ожидая ответа на свой вопрос. Она бросила хмурый взгляд на ноги Джа, потом — на руки.
— Для ребенка — одеяло, пеленки и чепчик на плохую погоду. Для женщины — два платья, сандалии, ботинки для дождя и плащ. Ей понадобится, наверное, хотя бы один вечерний наряд и приличные туфли? С волосами ничего сделать нельзя, пока не отрастут, а вот пальцы и ногти на ногах… Посмотрим. Какие-нибудь духи, притирания, немного косметики, но ничего слишком изысканного.
Уолли посмотрел на Джа.
— Может быть, что-нибудь еще? Для начала этого хватит?
Она кивнула, глядя на него широко открытыми глазами.
— Очень хорошо, — согласился Уолли. — Я уверен, что Жану поможет тебе подобрать подходящую одежду. С оплатой решим потом.
Он улыбнулся, надеясь, что этим приободрит Джа, но девушка ушла, завернувшись в простыню, совершенно потрясенная.
Уолли чувствовал себя примерно так же. Его грызло подозрение, что он сам только что получил подарок, и совесть не давала ему покоя.
* * *Когда Уолли уничтожил все последствия действий Виксини, Нанджи увидел во всем случившемся и смешную сторону.
— Смелый мальчик, — заметил он лукаво, — так обойтись с Седьмым! Уолли был полностью согласен с ним.
— Ну и денек сегодня, — сказал он. — А что мой камень? Понравился он этой грозной Кикарани?
— Исчез в мгновение ока, мой повелитель, — ответил Нанджи со смехом.
И ученик выдержал испытание: при попытке солгать по всему лицу Нанджи выступили бы предупредительные красные сигналю Впрочем, Уолли никогда не расскажет ему об этом экзамене.
— Кстати, — сказал он, — оружейник подтверждает твое предположение насчет меча — это седьмой меч Шиоксина.
Нанджи просиял.
— Жаль, что я не слышал окончания баллады, мой повелитель.
— Очевидно, на том она и кончалась. Шиоксин принес его Богине, и больше никто ничего не знает.
В отличие от Тарру Нанджи был склонен верить в чудеса.
— А сейчас Богиня отдала его Шонсу!
— Конечно, хотя я ошибочно полагал, что об этом говорить не стоит. Но вот что интересно: ты слышал эту историю около трех лет назад?
— Немного раньше, мой повелитель, — Нанджи робко улыбнулся.
Уолли смерил своего ученика долгим взглядом, потом сел на пол и положил рядом меч. Нанджи сразу же последовал его примеру и положил свой меч на меч Уолли. В таком положении обычно рассказывали сутры.
— Сколько сутр ты уже знаешь?
— Пятьсот семнадцать, мой повелитель. Последняя — «О поединках».
Такое совпадение!
— Мне повезло! Давай-ка послушаем. Восемьдесят четвертую, «Об обуви».
Они рассказывали по очереди. Сутры были для Уолли настоящим откровением; все они хранились в его памяти, но он никогда их не учил, и поэтому слышал их как будто в первый раз. Здесь всего хватало, и глупых стишков, и длинных списков. Одни покороче, другие подлиннее, они охватывали самые разные темы: воинское искусство, обряды, стратегию, профессиональную этику, тактику, анатомию, оказание первой помощи, даже правила личной гигиены. Большинство — скучные и банальные, но в некоторых сквозит какое-то варварское благородство, которое встречается в древних сказаниях у всех народов Земли. Некоторые — совершенно избитые, другие — непонятные и запутанные, как заповеди Дзена. Почти во всех содержится какой-нибудь постулат, потом история для примера и мораль. Как и говорил Хонакура, рассказики помогали запомнить сутру, но очень часто ассоциация идей была надуманной и плохо улавливалась.
Какую бы сутру они ни взяли, Нанджи дословно знал все, поэтому Уолли рассказал пятьсот восемнадцатую, «О заложниках». Нанджи тут же ее повторил. Уолли очень удивился. Он рассказал еще две, а потом заставил повторить «Заложников». Нанджи не сделал ни одной ошибки. Уолли знал, что в дописьменный период у людей может быть удивительно хорошая память, но Нанджи и тут казался настоящим феноменом. Хонакура был прав: это рука Богини.
Его подопечный сидел с довольным видом и, казалось, понимал, о чем думает повелитель.
— Ну что ж, молодец, — сказал Уолли. — Послушай-ка теперь пятьсот двадцать вторую, «Как кормить лошадей». — Это была самая длинная, скучная и плохо запоминающаяся из всех сутр. Уолли и сам пару раз запнулся. Нанджи не спускал взгляда с его губ. Потом он все повторил — без запинок.
Уолли Смита учили читать и писать. Но по стандартам Нанджи он был умственным калекой.
— Ты выиграл! — сказал Уолли, и Нанджи улыбнулся. — Если бы я прочитал их все подряд, все тысячу сто сорок четыре, ты бы запомнил?