— Откуда это? — холодно, но властно спросил он.
— Случайно порезалась, — буркнула она, недовольная его тоном, да и поведением тоже.
— Не ври! — рыкнул он. — Ещё раз спрашиваю, откуда это?
— Отстань, Грег! — зашипела она. — И без тебя тошно!
Её тут же отпустили и вернулись в излюбленное место — на стул. И опять замолчали, продолжая буравить злым взглядом. Девушка попыталась игнорировать его, не обращать внимания и попытаться уснуть вновь. Но когда вот так на тебя смотрят, невозможно сосредоточиться на чём-то другом. Ты ощущаешь его таким материальным, словно укутавшись в одеяло. Колючее и надоедливое одеяло! Она честно терпела минут десять, то и дело недовольно переглядываясь с вампиром. Но на этот раз первой не выдержала Дастин.
— Может объяснишь, какая муха тебя укусила?
— Вообще-то, это я жду объяснений, — всё также холодно проговорил он.
— Каких?
— Как ты это сделала?
— Что сделала? — Тина начала выходить из себя, какой-то нелепый разговор глухого с немым получается!
— Как ты избавилась от метки?!
— От какой… — она осеклась, глаза её тут же расширились, а рука метнулась к месту его укуса.
И хотя она никогда и раньше не видела на себе никакой метки и не чувствовала её, верила, что она была, потому что все остальные её видели. Как и поверила сразу Мастеру, когда тот сказал, что она исчезла. Иначе, он не был бы сейчас таким злым. Вспомнился их недавний разговор, где она грозила сделать всё возможное и невозможное, но избавиться от его клейма, чего бы ей это не стоило. Понятно, почему он сейчас пребывал в таком состоянии и обвинял её. Он просто решил, что она воплотила свою угрозу в жизнь. Неосознанно, да, но ведь ключевое слово, как раз-таки «неосознанно». И теперь не могла понять, что на самом деле испытывает — облегчение или грусть. И это её ещё больше удивило.
Как и вампира убедила её реакция — девушка была такой изумлённой, если не сказать шокированной, когда поняла, что метка исчезла, что он сразу же расслабился и поверил, что она тут ни при чём. И эта мысль приятно согрела заледеневшее сердце. Он сам себе не мог объяснить причину такой реакции, но, когда пару часов назад, пришёл навестить её и случайно увидел, а точнее, наоборот, не увидел метки, в нём всё взорвалось такой яростью, что он до сих пор удивлялся собственной выдержке, как не превратил эту комнату в развалины. Он решил, что девушка сама каким-то образом умудрилась избавиться от метки, назло ему, ведь она грозилась сделать это! Нет, таким образом она просто-напросто избавилась от него! Выкинула из своей жизни, как ненужную вещь. И именно в тот момент он признал, что хочет её. Страстно, всепоглощающе, неистово хочет обладать ею. Хочет, чтобы она стала не его щитом, а его подругой, как и думают все в этом доме, хотя он и его… теперь уже её бойцы делали всё возможное, чтобы опровергнуть эти слухи. И даже больше, чем просто подругой, он хотел её всю, без остатка! Навсегда, навечно! И всегда хотел, просто не признавался сам себе в этом. Да что говорить, он едва себя сдержал, чтобы не укусить её вновь, когда понял, что теперь все мужчины этого дома смогут заявить на неё свои права. И он точно знал, что захотят многие, видел, как они на неё смотрят. Его поначалу даже удивляла её реакция — она просто не замечала этих взглядов, полностью игнорируя их или же, как в случае со своей командой, обращая всё в шутку. И если в первом случае она добилась того, что её теперь многие ненавидят за такую холодность, то во втором случае симпатия переросла в уважение и дружбу. Собственно, именно это уберегло всю её группу от ярости Грега, когда он подумал о других мужчинах. Он знал, что как раз эти не представляют угрозы, скорее наоборот — будут отпугивать всех вокруг.
И вот теперь, к собственной радости, увидев её изумление, он впервые за несколько часов расслабился. И эту перемену уловила Дастин. Нервно облизнув пересохшие губы, она хрипло проговорила:
— Грег, я… прошу тебя, не делай этого вновь.
И стоило ей это произнести, как ярость в нём вновь подняла свою голову. Его глаза вспыхнули, черты лица заострились, а из-под верхней губы показались клыки. Она уже сообразила, что, применив очиститель крови, стёрла и оставленный след от укуса. Как поняла и то, что вампир все себя от ярости. Но она не могла позволить ему вновь укусить себя. Не сейчас, когда сумела-таки избавиться от ненавистного клейма. И поэтому, сильно рискуя спровоцировать его, вновь повторила:
— Пожалуйста.
— Почему? — тихо, но всё ещё зло спросил он.
— Потому что это было лишним. И ты сам признал, что погорячился.