На душе стало легче от того, что все чувства Реоа ко мне оказались платоническими. Я тяготился тем, что обманывал её. Зато понял, что она имела в виду, когда упомянула о «печали жизни» отпрысков славных родов.
Я радостно направился к Эхне Намеш, которая стояла рядом с Маджей. Мне сильно хотелось продолжить то, что началось в акрабе вчера.
Теперь я должен узнать, насколько свободны в сексе дочери менее славных родов.
— Мы летим на рынок Третьего Кольца, Самиран, — сообщила Маджа. — Я закажу у мастеров скрижалей новую скрижаль для Эхны, дабы она могла вызывать на ней иероглифы, донося до нас свои мысли. Если желаешь, можешь отправиться с нами.
Мне давно хотелось увидеть, как делают скрижали, но очень не хотелось бродить по рынку в обществе Маджи. Самая старшая отряда была одновременно и самой страшной. Не столько физически, сколько духовно. Она подавляла меня своим авторитетом, своими знаниями воинского искусства и вообще своей причастностью к высочайшему обществу Дивии. Не хотелось снова подвергаться обстрелу колкими фразами в словесном поединке.
Поэтому я уклонился:
— Эхна, конечно, небезразлична мне, как и все товарищи по оружию. Но у меня есть кое-какие дела…
— Ага, ага, — засмеялась Маджа. — Ведь тебе нужно решить, как ты будешь возвращать свою мочи-ку.
— А есть возможность её вернуть? — навострился я.
— Конечно. Если ты внёс своё имя в её историю.
— Как раз сегодня именно это я и сделал.
— Ты потерял именное оружие в качестве расплаты за ущерб, ты можешь вызвать Вишала Кохуру на поединок, чтобы вернуть оружие.
От одной мысли о поединке с Вишалом мне стало не по себе. Я уже убедился, что один озарённый воин опаснее сотни низких и гракка. Я не готов к поединку с таким силачом. Я вообще надеялся, что Маджа скажет, что мочи-ку можно вернуть через суд Прямого Пути.
— А ты чего бы посоветовала, старшая?
— Если Вишал сделает мочи-ку Батая своим оружием, то он внесёт в неё свои славные подвиги и победы.
— Моё имя в истории этой мочи-ки станет историей, и я никогда не смогу вернуть её?
— Почему это? — удивилась Маджа. — Ты можешь отобрать в бою с Вишалом любое оружие. Просто возврат именно этой мочи-ки уже не станет поводом для поединка. Даже если ты каким-то чудом победишь Вишала, он не обязан возвращать именно эту мочи-ку.
— А этот поединок должен…
Маджа растопырила ладонь, прерывая меня:
— Если хочешь знать тонкости поединков за возврат именного оружия — читай скрижали в Доме Опыта. Или спроси у Хаки. Второй старший знает много военных историй, но странным образом остаётся полнейшим болваном во всём остальном.
Маджа и Эхна ушли на место для приземления акрабов.
Я задумался: Маджа частенько называла Хаки болваном, но звучало это не оскорбительно, а как-то… с любовью? Хм, а что если Маджа и Хаки… да не, самая старшая не станет влюбляться в воина отряда. Тем более не могла иметь отношений с болваном и бедняком с Ветроломов, отец которого прославился тем, что выдумывал свои великие подвиги в войнах прошлого. Она, как и Реоа, не могла опускаться до всякой мелюзги. Наверняка, род Патунга давно уже присмотрел жениха для Маджи.
Что же, раз мне нечего делать, то пора наведаться на крышу Дома Опыта.
Я никогда не поднимался на самые верхние уровни Дома Опыта. Тот зал, в котором мы слушали уроки Гиана Атти и других мирных учителей, расположен в нижней части. Чуть выше — залы Скрижалей Знания. Потом шли, как я узнал сегодня, залы и мастерские ремесленников, а выше — залы для священников, певцов, танцоров и будущих создателей «Игр Света».
Кстати, в соседстве религии и зрелищ не было ничего удивительного. Служители дивианских храмов должны петь и танцевать не хуже рыночных скоморохов.
Я мог бы взлететь на крышу «Крыльях Ветра». Но не с земли — Дом Опыта был ещё слишком высоким для моих крыльев. Они сломались бы раньше, чем я долетел до крыши. Поэтому решил проделать весь путь пешком.
Час был уже поздний, но ещё не темнота. Золотые лучи заходящего солнца прорывались сквозь колоны и овальные окна, отбрасывая яркие пятна на стены коридоров.
Из некоторых залов, входы в которые закрыты деревянными щитами или завешаны плотной тканью, доносилось пение. Из соседних залов — тягучие молитвы.