Маджа громыхнула своей бронёй, прерывая Эрну:
— На стороне Самирана из рода Саран встанет целительница Реоа из рода Ронгоа.
Реоа Ронгоа вышла из-за огромной спины Маджи Патунга и подошла ко мне.
По толпе зрителей прокатился удивлённый гул. Все знали Реоа Ронгоа. Во многом из-за того что она встревала во всякий спор и нудно растолковывала спорщикам, почему они все дураки и невежды, а единственно правильный ответ есть только у неё. И все знали, что она должна стать служительницей храма. На то была воля её рода.
— Реоа Ронгоа недавно приняла целительское предназначение, — самодовольно продолжила Маджа Патунга. — А так же попросила меня принять её в отряд, что я сделала без всяких размышлений. Ибо целитель из рода Ронгоа честь для любого отряда. Чего не сказать о целителях из менее славных родов.
Это намёк для Эрну Кохуру, у которого целитель был всего лишь из рода Саран.
Сегодня Реоа одета в простой белый халат и зелёную накидку. Рукава халата закатала до плеч и закрепила специальной застёжкой. Как это делали многие целители.
Её белые, тощие, как паучьи лапы, руки безвольно висели по бокам тела, отягощённые множеством браслетов и золотых цепей.
— Ты чего? — прошептал я. — Ты зачем стала целительницей?
Я догадывался, что она сделал это ради меня.
— Готовься к бою, Самиран, — ответила Реоа. — А выбор моего предназначения оставь мне.
Глава 10. Красивые бёдра и вязание узлов
Урсаг Намеш ушёл из центра ристалища. На его место вышла Маджа Патунга. Доски застонали и прогнулись под весом её тела и брони.
— Теперь, — сказала Маджа Патунга, — выбирайте своё оружие.
Инар Сарит ухмыльнулся и ещё раз крутанул свой топор. Начищенное и тонкое лезвие тоже сверкнуло на солнце. А меня обдало ветерком.
— Я буду бить врага топором, — пояснил он, будто кто-то мог этого не заметить.
Я медленно снял со спины мешок, вынул из него драгоценную мочи-ку. Оружие славного мастера Батая тоже сверкнуло на солнце. Не так ярко, как топор.
Так же неторопливо я поднял мочи-ку и… передал её Хаки Энгатти.
— Посторожи, — объявил я. — Вещь дорогая, цены немерянной.
По толпе зрителей прокатился ропот. Никто не ожидал, что я откажусь драться пятисильной мочи-кой!
Учитель Урсаг Намеш недовольно цокнул языком. Он хотел посмотреть, как я буду фехтовать. Даже Инар Сарит слегка растерялся. Но тут же ухмыльнулся ещё презрительнее.
— Эй, — напомнила Маджа, — ты должен выбрать оружие!
— Я и выбираю, — невозмутимо сказал и запустил руки в мешок.
Ропот и возгласы удивления снова пронеслись по толпе зрителей — я вытащил из мешка пучок вязок! Тех верёвок, которыми небесные стражники связывали преступников.
Ухмылка сползла с лица Инара:
— Чё за шутки?
— А по мне видно, что я шучу? — как можно угрюмее спросил я.
— Но эти верёвки… это же чепуха… это не оружие…
— Это не верёвки, а «вязки», — ответил я. — Учителя считают вязки оружием. Даже учили нас обращаться с ними.
Маджа Патунга переглянулась с учителем и кивнула:
— Вязки — это оружие. Хотя мне не понятно, как оно может противостоять сарит-топору.
Выбрав одну из двенадцати вязок, я прицепил ещё три на пояс. Потом намотал конец вязки на правую руку, а левой взялся за другой конец и отвёл назад, словно тетиву лука.
Эта позиция называлась «Настороженный охотник» и являлась базовой для набрасывания пут на вооружённого и озарённого преступника.
Всё, как учил Илиин.
Инар Сарит оправился от удивления. Ухмылка вернулась на лицо — моё оружие не впечатлило противника. Оно вообще не впечатлило никого из зрителей.
Урсаг Намеш подозвал к себе целителей и начал объяснять, как следить за здоровьем бойцов на ристалище.
Шигеро Саран постоянно кивал, для него это не первый поединок, в котором он служил целителем.
Реоа слушала внимательно, для неё этот поединок — первый. Как и для меня. Ведь нельзя считать поединками те спарринги, которые учителя устраивали нам на тренировках.
Тем временем зрителей прибавилось. Вся верхняя площадка заполнилась учениками. Я даже услышал:
— Ставлю десять золота, что Самиран проиграет.
Ответом ему был общий смех:
— Дурак что ли? Это и так ясно. Особенно, когда он достал вязки, вместо мочи-ки.
— Разве можно драться верёвками? — спросила какая-то девушка. Она сидела на перилах верхней площадки, короткая туника открывала её красивые бёдра.