Меня и Инара окутало мельтешащее облако синих вспышек. Уши заложили треск и шипение. А мои же молнии, не попавшие в Инара, попали в меня, обжигая левый бок.
Удары молний до красноты раскалили броню соперника. Задымилась горящая одежда и зашипела обожжённая кожа.
Инар отскочил от меня, срывая плавящиеся металлические доспехи, всё ещё окутанные прожилками молний.
Впрочем, броня остыла так же быстро, синие прожилки исчезли. Нагрудник и поножи приобрели тёмный оттенок перекалённого железа. Кажется, Инар применил какое-то озарение, прервавшее воздействие моих молний.
Я вдруг понял, в чём польза озарения «Чтение Путей». Оно бы показало, на что способен сейчас противник. А главное — на что уже не способен. Но кристалл «Чтения Путей» был уничтожен вместе с нагрудником и амулетом. Я так и не успел его попробовать.
Наруч правой руки Инара оплавился и стёк на пальцы, превратившись в некое авангардное ювелирное украшение. Вздутые от ожогов пальцы парня, опутанные подтёками расплавленного металла, всё ещё сжимали кинжал.
При этом соперник продолжал дымиться — одежда всё ещё тлела.
Откатившись в сторону, я вскочил на ноги. Ощутил, как разрезанная плоть правой щеки шлёпала по подбородку. А кровь едва ли не с весёлым журчанием била из всех ран.
Ни один нормальный человек не смог бы встать после таких ранений. Даже откатиться не смог бы. Нормальный просто нормально умер бы после удара топором в грудь.
Но озарённые — не нормальные люди.
«Живая Молния» поддерживала функционирование моего тела, словно я был некромантом, который вызвал к жизни собственный труп. Если Реоа Ронгоа не исцелит меня раньше, чем погаснет озарение, то стану настоящим трупом.
Но исцелять во время поединка — запрещено. Я должен или признать поражение или свалиться замертво. Далее всё будет зависеть от расторопности и таланта целителя.
«Нет позора в том, чтобы склонить голову перед более сильным воином», — вспомнил я слова Хаки.
В начале боя, после первого же удара топором в грудь, я был готов сдаться. Я понял, насколько Инар Сарит сильнее меня. Но против своей же воли продолжил поединок. Теперь сдаваться глупо: я почуял слабость соперника. Я даже лишил его оружия! Главного его преимущества!
Лишь бы успеть до того, как «Живая Молния» перестанет действовать…
Искорёженный шлем мешал обзору, я снял его и отбросил.
Инар Сарит перехватил кинжал левой рукой, сделал выпад в мою сторону. На этот раз он двигался медленнее и бил без «Тяжёлого Удара», видать все ресурсы его Линий были потрачены на «Телесную Крепость» и на прыжок «Проворства Молнии».
Я увернулся от всех трёх выпадов и продолжал держаться на том расстоянии, где кинжал меня не задевал. Тогда Инар взял кинжал за лезвие и приметился, чтобы метнуть его.
Используя «Проворство Молнии», я начал быстро перемещаться туда-сюда, не давая прицелиться. Попробовал вызвать «Крылья Ветра», но они погасли, так и не успев поднять меня над ристалищем.
Инар не рискнул метнуть кинжал в бестолково мечущуюся, но проворную цель. Тяжело дыша, он кружил на месте. Следил за мной, выбирал момент…
Моя Линия Духа, взбодрённая «Живой Молнией» успокоилась, хотя и заметно утончилась. А вот Линия Тела дрожала, как струна балалайки. Я ещё некоторое время могу убегать от качка, но потом упаду без сил. Тогда как Инару Сариту нужно всего лишь один раз метко бросить кинжал.
Но бегать я не намеревался.
Отработанным ещё на тренировках в Доме Опыта движением, я снял с пояса новую вязку и расправил её.
— Твою же грязь, — зло пробормотал Инар Сарит.
Перехватив кинжал обратно за рукоятку, он обновил озарение «Телесная Крепость»: по фигуре качка пробежала едва заметная волна жёлтого света.
Инар Сарит перешёл в глухую оборону. Он явно боялся верёвок!
Я посмотрел на иероглиф «Затухание» возле «Живой Молнии» — осталось совсем немного. А моей Линии Духа, истраченной на другие озарения, не хватит на её обновление.
Инар поступил разумно. Ему не надо атаковать. Ему нужно всего лишь дождаться, когда я умру.
«Живая Молния» не устраняла болевые ощущения. Она их как бы приглушала, загоняя на периферию сознания. Она же скрепляла моё истерзанное тело некоей силой, позволявшей ему двигаться, как здоровому.
Поэтому я, намотав конец верёвки на правую руку, смог расправить грудь, хотя в ней трещали сломанные кости грудной клетки. Поэтому я смог взять за металлическую петлю на другом конце верёвки и вытянуть левую руку, плечо которой дважды проткнуто насквозь кинжалом.