— Поединок, — пробормотал он. — Я победил?
— Исход поединка объявлю я, — ответил учитель. — Когда Самиран сможет сам выйти на ристалище.
— Но ведь я победил? — возмущённо переспросил Инар.
— Раз ты здоров, то выходи из палатки. Не мешай Реоа исцелять.
— Нет. Сначала подтвердите, что я…
— Я тебя ещё раз проткну кинжалом! — свирепо крикнул Урсаг Намеш. — Я приказал выйти из палатки! Вообще все вон отсюда. И я тоже пойду.
Стук подошв. Доски пола запрыгали под моим «мёртвым» телом. Трепыхание ткани. Тишина.
Реоа Ронгоа вернулась ко мне. Её целебные пальцы вновь задвигались по моему телу.
Спустя минут пять, я почуял, что могу поднять голову. Я поднял и огляделся.
Мы находились в шатре, раскинутом прямо на ристалище. Такие шатры использовали целители, когда не было времени переносить «хворых» в дома или акрабы. Так же шатры скрывали процесс исцеления от посторонних глаз.
Я был совершенно голый. Бледные руки Реоа, так похожие на паучьи лапки, гладили моё тело. Через минуту я уже шевелил руками и ногами.
В груди всё ещё клокотала боль. А кожа на ней бугрилась сочащимися кровью шрамами. Плечо болело так, будто на нём сидел некий железный дятел и без устали долбил в него чугунным клювом. А половина моего лица — чувствовалось — была покрыта кровавой коростой. На щеке сидел дятел поменьше и тоже долбил клювом.
Реоа отняла от меня руки:
— Всё, у меня больше нет сил.
Я ощупал своё лицо и грудь:
— А эти раны…
— Они буду заживать ещё несколько дней. Завтра, когда восстановится моя Линия Духа, я проведу ещё одно «Обновление Крови», чтобы не случилось заражения и воспаления.
— Интересно, — сказал я. — А если бы мне отрубили голову, ты прилепила бы её на место?
— Всё зависит от той скорости, с какой я это сделаю, — просто ответила Реоа. — Если хоть немного опоздаю, исцеление станет невозможным для моей Линии Духа.
— А более сильный целитель справился бы?
— Мадхури Саран, например, справится и с десятком отрезанных голов, — ответила Реоа. — Я же недавно встала на путь Возвращающих Здоровье.
Превозмогая боль от чугунных клювов невидимых дятлов, я поднялся на ноги. Осмотрелся в поисках одежды.
Реоа Ронгоа подала мне чистую серую робу, похожу на учительскую:
— Насколько я знаю, все бойцы должны приносить на поединок смену одежды.
— Учту на будущее, — кивнул я и напялил робу.
Реоа Ронгоа склонила голову:
— Прошу простить меня, Самиран Саран, но дабы вернуть тебе здоровье, я прикоснулась к тебе без разрешения.
Господи! Она ещё прощения просит!
Но наученный недавним случаем с моими невежливыми обнимашками в зале Скрижалей, я важно сказал:
— Реоа из рода Ронгоа, ты изумительно и профессионально спасла мою жизнь! Отныне и впредь разрешаю прикасаться тебе к любым частям моего тела, а так же ко всему телу в совокупности, без всякого на то моего разрешения. И неважно ранен я или нет.
— Про… фес… ально? — изумлённо спросила Реоа. — Что это за слово?
— Ты мастерски вылечила меня, как самый славный целитель, — поправился я.
Она махнула рукой:
— Это легко, ведь я Ронгоа. И вообще, ты… тоже можешь…
Реоа говорила всё тише и тише, словно уходила под воду.
— Что значит «тоже могу»? — переспросил я.
— Ну… это… трогать меня.
— А! Рукопожатие?
Я потянул ей свою окровавленную ладонь, покрытую пылью и чем-то коричневым.
Она слабо пожала её, добавив:
— Не только руки, а вообще… везде.
— Ни слова больше! — подмигнул я.
Да, тело Самирана страстно желало ослепительную красотку Сану Нугвари. Но душа Дениса Лаврова вполне могла полюбить и тощую целительницу с личиком, похожим на череп.
Ведь я — старый в душе. А старички ценят, когда их бескорыстно любят неизвестно за что.
Глава 12. Достоинства поражения и позор победы
Ристалище выглядело настоящим полем битвы. Во многих местах пол дыбился сломанными досками. Всюду разбросаны части доспехов, обрезки верёвок и горелые тряпки — остатки одежды Инара Сарита. И всё это густо залито липкой, засыхающей кровью, вокруг которой вились мухи.
Большая часть зрителей разошлась. Сана Нугвари и её свита тоже. Остались только молодые воины разных отрядов. Маджа Патунга и Эрну Кохуру снова стояли вместе и о чём-то шептались, пересмеиваясь. Совсем не похожи на детей из враждующих родов.
Хаки Энгатти, Вибол и Инар Сариты, Софейя Патунга и остальные члены нашего отряда, сидели на земле, в тени от стены Дома Опыта.
Увидев меня Инар Сарит нарочито бодро подскочил, показывая, что совсем не пострадал от моего кинжала. А его брат засмеялся, показывая на меня пальцем: