— Поглоти её грязь, — выругалась Маджа и развернулась. — Возвращаемся!
Я взял наизготовку мочи-ку и помчался вместе со всеми на помощь Эхне.
Навыки боя оружием без озарений, которые нам вдалбливали в Доме Опыта, придутся очень кстати.
Низких бойцов осталось человек десять. Пятеро охраняли скулившего и мотавшего башкой гракка. Ещё трое тыкали копьями ослабевшую Эхну. Девушка всё хуже отбивала удары. Остальные низкие или валялись мёртвыми или, волоча внутренности, ползли в сторону каменного акраба, оставляя на металле ветролома блестящие полосы крови.
Лучники почему-то ушли с крыши акраба.
Мы и низкие столкнулись.
На меня пришлось двое противников, на Маджу — четверо. Остальные окружили Инара — парень отчаянно махал топором, не давая приблизиться к себе.
«Адреналин в моей крови зашкаливал», — так часто говорила моя девушка, рассказывая о полётах на параплане. И я ненавидел её фразы с упоминанием адреналина. Будто она сдавала кровь на анализы и делала замеры.
Но только этой фразой можно передать моё состояние сейчас. Ведь это моя первая настоящая битва. Не считая случая, когда я усыпил воров граней. Но то была не битва, а скорее попытка бегства.
Мои руки и пальцы, обмотанные потерявшей озарения защитной тканью, промокли от пота. Холодный ветер свистел в ушах, забираясь под помятый шлем. Но даже сквозь ветер я различал такие мелочи, как скрип мокрой ткани по рукоятке мочи-ки, стук моих кожаных сандалий по железу и тихие всхлипы низких людей, которые даже сейчас, замахиваясь на меня копьями, продолжали шептать в трансе: «Хракка-а-ак, хракка-а-ак…» Но уже не так бодро.
От первого тычка копьём я увернулся. Копьё второго низкого воткнулось мне в икру. Защитная ткань хоть и потеряла свои озарения после «Подавления Света», но частично смягчила удар. Разорвав обмотку, наконечник копья надсёк кожу.
Как на тренировке с манекенами, я пригнулся и крутанул мочи-кой, захватив в её изгиб колено противника. Со всей силы дёрнул. Если бы мой «Тяжёлый Удар» был активен — срезал бы ногу низкого вместе с костью, как сорняк серпом. Но сейчас я всего лишь разорвал мышцы и сухожилия.
Истошно вопя, низкий упал и закатался по металлу. Надрезанная нога болталась, как перешибленная лапа собаки.
Но его товарищ ловко отпрыгнул от моей второй подсечки мочи-кой и обрушил на меня копьё.
Копья у низких воинов были примитивными — деревянный неровный шест с примотанным к нему четырёхгранным наконечником. Но некоторые носили такие же копья, как и небесная стража или воины, то есть отлитые из металла или выплавленные из небесного стекла.
Именно такое цельнометаллическое копьё оказалось у моего противника. Его удар, пришедший на спинную часть моих доспехов, пригвоздил меня к земле. Кончик копья пробил доспехи и обмотку и уколол в спину.
— Хракка-а-ак, — отрешённо повторил низкий и снова замахнулся копьём.
Перевернувшись на спину, я встал на одно колено и блокировал удар, захватив древко копья в изгиб своей мочи-ки. Низкий не растерялся и лягнул меня, целясь обутой в старые сандалии ногой в моё горло.
Я просто отпустил мочи-ку, оставив её вращаться на копье, как стриптизёршу на шесте, а сам откатился в сторону и выхватил кинжал из ножен на поясе.
К этому низкий не оказался готов. Всё ещё стоя на колене, я воткнул кинжал в живот противника. Чёрное небесное стекло с лёгкостью прошло и сквозь тряпичную обмотку и сквозь деревянные дощечки, которые, как оказалось, были под тканью и служили низким чем-то вроде доспехов.
— Хракка-а-ак… — выдохнул низкий и обмяк. Его затуманенные трансом или грибным наркотиком глаза на секунду приобрели осмысленное выражение. Его умирающий, полный ужаса взгляд встретился с моим. После чего глаза низкого закатились под лоб.
Меня обуял тот злобный демон, который впервые проявился во мне, когда я едва не убил маму Самирана. Я схватил низкого свободной рукой за плечо и оттолкнул, снимая со своего кинжала. И тут же полоснул его по горлу.
Небесное стекло снова вошло в человеческую плоть так же легко, как ножик в торт.
Мы сотни раз разучивали эти приёмы на манекенах. Но я будто не верил, что мне придётся применять их на живых людях. На людях, которые не укрепляют своё тело озарениями. Которые не останавливают потоки крови из разрезанного горла с помощью «Унятия Крови». Которые верили, что в Дивии живут боги, но оказались достаточно смелыми для того, чтобы бросить вызов этим богам.
Мои жесточайшие поединки с Инаром и Эхной были как бы не по-настоящему. За нами следили учителя, готовые остановить бой, если один из участников начнёт умирать. За нами следили целители, способные приставить отрезанную руку, а то и голову, на место.