В обеденную палату он пришел в европейском костюме классического пошива, стильного серо-стального цвета, с тяжелой лакированной тростью и в сопровождении пятерки свирепого вида хатамото и толмача, вежливо поздоровался с боярами из числа служилых людей. Тут же был его брат Широ и Тэмико в окружении немногочисленных дам высшего света, которым статус позволял находиться рядом с мужьями.
Ичиро пришлось уступить просьбам женщин рассказать о Японии, и сам не заметив, увлекся, даже прочитал несколько хокку о природе. Он не был уверен, что русские до конца прониклись оригинальным поэтическим жанром. Однако же удивлению его не было предела, когда одна из светских дам с пышным бюстом поинтересовалась:
— А в чем разница между хокку и хайку? Меня уверяли, что это один и тот жанр, отличий почти никаких. Я давно интересуюсь японской литературой, но никто так и не объяснил внятно…
— В таком случае, сан Евгения, я не буду заострять внимание на исторических тонкостях данного жанра, — Ичиро сделал легкий поклон в сторону жены Голицыной — а это была именно супруга боярина Алексея Ивановича. — Боюсь, что привнесу в это замечательное общество за столом смертную скуку. Так, кажется, выражаются русские?
Толмач бодро перевел, вызвав добродушный смех.
— Хокку является продолжением и развитием такого жанра как вака — «японская песнь». Мацуо Басе придал стихотворным формам отточенность и элегантность, — Ичиро все же решил углубиться в тему. — Каноны хокку оставались незыблемыми до конца девятнадцатого столетия по мировому летоисчислению. Потом дерзкий поэт и критик Масаока Сики предложил новое название жанра «хайку». Разницы, действительно нет, она кроется в глубинном наполнении. В хайку в большей степени принято описывать, а не подразумевать. Стало понятнее, сан Евгения? От этого жанр стал менее загадочным, но более понятным современному и массовому читателю. Если даже у вас стали интересоваться японской поэзией, то в САСШ увлечение повальное уже давно. В какой-то мере хайку направлено и на западного читателя.
— Описывать, а не подразумевать, — медленно и со вкусом произнесла Голицына, не замечая нахмуренных бровей мужа. — Как точно сказано. Спасибо, господин Китамуро, вы развеяли мои мучения.
— Обращайтесь, всегда готов помочь на почве литературных изысканий, — Глава клана показал улыбку, после чего Голицын поспешил перевести разговор на другие темы, более всего интересные мужчинам.
А Китамуро сгорал от нетерпения поговорить с боярином Алексеем насчет Данилы, и с трудом сдерживал желание спросить прямо здесь о возможности посетить зятя. А русские, как назло, разошлись в излиянии крепких напитков. Широ и вовсе оказался в своей стихии, отдавая предпочтение русской водке. И, казалось, не замечал грозного взгляда Главы.
Наконец, ужин закончился, и Ичиро с облегчением встал из-за стола, не забыв прихватить бокал с легким игристым. Словно невзначай он провел маневр передвижения по палате, привлекая внимание Голицына, и тот уловил волны нетерпения, исходящие от Главы клана. Возможно, дайме преувеличивал свои таланты. Телепатия не была сильной стороной Ичиро Китамуро, но хотелось верить, что именно она помогла повернуть разговор в нужное русло.
— Меня волнует отсутствие княжича Данилы, — отпив шипучего вина, негромко проговорил дайме. — Не пытайтесь, Алексей Иванович, ввести меня в заблуждение. Лучше скажите причину такового. В чем он провинился перед своим отцом?
— Ваша Светлость, — замялся Голицын, не зная, как подобрать наиболее верный титул гостя, — лгать не стану. Знаю, где находится княжич Данила. Но у меня нет и сотой доли тех полномочий, что позволят вам встретиться с зятем. Увы, Всеслав Иванович доверил его уединение особо приближенным людям.
— Разве ваш статус настолько ниже, чем их? — тонкие брови дайме поползли вверх. Он не понимал разветвленную систему подчинения в окружении Всеслава. Есть строгая иерархия, которой подчиняются все без исключения. Приказы идут сверху вниз, но никак не по горизонтали. Нарушение канонов рождают перевороты и мятежи. Приходится вырезать потом всю отрасль, вскрывая заговор.
— Нисколько не ниже, — помялся Голицын, — но… Есть у нас один человечек в структуре княжеской канцелярии… Так себе, ничем не примечательный по крови. Да только хозяин очень внимательно слушает его речи. Он Ведун…
— Ведун?
— Пророк, если быть точнее… хотя, какой из него прорицатель, — в голосе боярина послышались плохо скрываемые нотки презрения. — Мелкий шарлатан, видящий на два шага вперед, а дальше тычущийся мордой в стену.