Отряд Пака ворвался на передний край укреплений. Они увидели в инфракрасном спектре перемещающуюся группку врагов и открыли по ним шквальную пальбу, разрывая тепловые цветные пятна в брызги. Когда же Пак Мин Тхи приблизился к телам убитым и включил обычное зрение, то ещё раз подивился: как же эти сумасшедшие воюют совершенно без брони, в одних лишь чёрных пижамах и кроссовках — либо они слишком уверовали в божественную неуязвимость своей плоти, либо чрезвычайно торопились в рай к гуриям (это же надо придумать такую дикость).
В противоположность религиозному солипсизму, у всех солдат-материалистов Пака было великолепное современное техническое снаряжение: голову и лицо наглухо закрывали стандартные шлемы с забралами, жизненно важные органы туловища прятались под полимерной кирасой, с мощными округлыми наплечниками и воротом для защиты горла и подбородка. Надёжно прикрыты щитками пах, бедра, колени, голени. А эти бородатые чудики были обречены. Полопались вдрызг, как воздушные шарики, налетевшие на кактусовые заросли. Настоящие фанатики.
Другие взводы также врезались в городок железными когтями, и теперь они рассекали агонизирующую оборону противника на куски, чётко действуя согласно поставленным накануне штабным задачам. Как и ожидалось, немного решительного натиска и хребет врага был с хрустом переломлен. А то до них тут дикари воевали чуть ли не год друг с другом — в смысле, наши дикари, которых мы поддерживаем, воевали против плохих дикарей, которых мы уничтожаем.
Теперь зачистка и полный захват поселения — дело нескольких часов. Оборона боевиков распались на отдельные очаги бездумного напрасного сопротивления. Их методично, аккуратно гасили один за другим различными калибрами, избегая спешки и ненужных потерь. Взвод Пака продолжал медленно продвигаться к центральной площади.
Там подстерегла неприятная неожиданность. Укрывшийся наверху вражеский снайпер пробил-таки сбоку бронежилет одного из бойцов, ранил, но не смертельно. За то тут же был накрыт гранатомётными залпами в своём гнездовье. Нашего солдата быстренько залепили хирургическим клеем, чтобы не хлестало из раны, перевязали целебными молекулярными бинтами и увезли в санитарной БММ, очень быстрой и расторопной, в медчасть. Починят и вернут в строй. Через три-четыре месяца.
Случившееся весьма огорчило Красного Лиса — он не любил терять людей, даже ранеными. К тому же солдат был из его понгван-клана — то есть из одной и той же местности, он был земляком и дальним-предальним родственником, если привести аналог из других культур. Это могло подпортить репутацию Пака. Естественно, никто ни за что не стал бы его винить — на Родине он был героем, как и все, кто служил в Миротворческом корпусе. Партийное руководство относилось уважительно и закрывало глаза на мелкие вольности в их тяжёлых солдатских буднях. К нему старались прикоснуться на удачу дети и хотели стать таким же, когда вырастут. Женщины считали его образцом мужественности и всегда дарили ему самые добрые светлые улыбки, от которых хотелось то ли жить, то ли умирать, но и то и другое непременно. Старики одобрительно кивали и смахивали слезу — именно Пак кормил их, добывал средства для их пенсий и продуктовых карточек, с тех пор как КНДР нашла своё место в международном разделении труда в качестве экспорта солдат. Даже в далёкой арабской пустыне, он оставался членом Трудовой партии Кореи, тружеником и кормильцем семьи. Но Пак Мин Тхи был в некотором роде перфекционистом и любил всё делать идеально, без малейшей зазубринки. В конце концов, плевать что скажут другие — он сам управлял своей самооценкой. Сам требовал от себя слишком многого.
— Да ладно, не убивайся ты так, Пакин, — подбадривал его сидевший напротив весельчак русский подполковник Рыбак посреди их шумного прокуренного полевого клуба офицеров. Он любил коверкать корейские фамилии на свой удобный лад.
Вечером они выпивали за победу. И за сегодня, и за май 1945-го. Рядом с большим кормлёным грузным Рыбаком Пак, хоть и подтянутый, крепкий, но явно с короткими руками и ногам, низкорослый, даже маленький, как и весь его слишком долго недоедавший народ, казался чуть ли не ребёнком. Странным хмурым бровастым подростком, со сжатой волевой полоской губ, в военной форме — один из бесчисленных сыновей бога войны, рождённых нести смерть без сожалений.
— Убивайся — какое интересное слово у вас в языке…