Стены качались и стояли как-то боком. Потом Гарак понял, что это он лежал на боку. Кто-то пытался перевернуть его на спину.
— Гарак, все в порядке?
— Я… — хотел было сказать Гарак и не смог.
В горле забулькала кровь. Из груди вырвался громкий хрип.
— Вы в безопасности, успокойтесь.
Кто же это? Голос похож на голос Сиско. Рука тоже, кажется, его. Во всяком случае, большие, сильные темные пальцы принадлежат ему. Судя по всему, капитан пытался поднять Гарака и посадить.
— Сейчас тебе будет легче дышать, — произнес капитан, прислоняя хозяина магазина к ящику с рубашками. — Что с тобой случилось?
— Клингоны приходили, — с трудом выдавил из себя Гарак. — Вели себя очень грубо. Ох…
— Чего они добивались? — спросил Сиско.
— Они… хотели получить последние… выкройки пижам, — едва выговорил Гарак. — Я отказал…
Придерживая Гарака одной рукой, чтобы он не упал, Сиско подобрал другой валявшуюся на полу блузку и стал вытирать окровавленное лицо кардасианина.
— Но они воспользовались твоим компьютером, — заметил капитан. — Зачем они это сделали?
— Не знаю, капитан, — вяло произнес Гарак. — Мне они не сказали. Но они ничего не могли похитить, кроме информации о товарах, которую я заложил сегодня утром. Ну разве не… совпадение?
Ощупав помятые ребра, Гарак поднял глаза на Сиско.
Отношения между собой и капитаном Сиско Гарак называл эластичными. Если более официально, то как «неоформленный союз». Кардасианин жил на станции «ГК-9», а Сиско охранял его. Гарак, в свою очередь, иногда защищал капитана и его станцию. Рассказать всего он не мог, но…
— Как они выглядели? — спросил Сиско.
— Обычные, — подумав, ответил хозяин магазина. — Высокие, сильные, широкоплечие. Вообще-то я не успел их рассмотреть.
— Не успел? — удивился Сиско. — Почему?
— Потому что так лучше, — произнес Гарак, тяжело дыша. — Ведь если бы я узнал их, то был бы обязан выдвинуть против них обвинение… Но для всех нас будет лучше, если они вернутся на свой корабль с тем, что унесли из моего компьютера. Не волнуйтесь, капитан, там не хранилось никакой важной информации.
Сиско внимательно посмотрел на него и почти улыбнулся. Почти.
— Гарак, — сказал он. — Иногда я не знаю, как мне поступить по отношению к вам: пожать руку или расстрелять?
— Сейчас и то, и другое одинаково больно, — подмигнул кардасианин.
Сиско осторожно похлопал его по руке.
— Потерпи, — успокоил, капитан. — Скоро будет доктор. Он уже идет.
— Не могу поверить, — недоуменно произнес Башир. — Вы что, не собираетесь привлекать этих клингонов к ответственности?
Чтобы ответить, Гараку пришлось собрать все свои силы. Боль продолжала пульсировать в спине, бедрах, ребрах, казалось, она разрывала его тело на части. И все же Гарак ухитрился пожать плечами. Хорошо, что в правом плече еще остались две-три мышцы, которые могли двигаться. Этого оказалось достаточно.
— Констебль Одо и капитан Сиско уже выразили свое недоумение, — произнес Гарак, наблюдая за манипуляциями доктора Башира. — Но мне трудно что-либо сказать по этому поводу… Доктор, скажите, ведь ничего страшного?
Башир немного отступил от пациента и заглянул ему в глаза.
— Они сломали вам семь ребер, — сухо произнес он. — Добавьте к этому две трещины на ключице. О синяках я уже не говорю.
Гарака мало интересовал перечень повреждений, причиненных его телу, но его встревожило что-то в тоне доктора Башира. Что именно? Он не мог ответить. Ну да, ладно. Важно, что клингоны сделали свое дело… А вдруг они вернутся и сотворят что-нибудь похуже? Гарака охватило беспокойство. Хорошо, что рядом находился доктор Башир. Он принимал кардасианина таким, каков он есть, не предъявляя ему никаких требований, не подгоняя его ни под какие представления. В то время, как многие относились к кардасианину настороженно, Башир держался с ним запросто. Вот и теперь он, как мог, поддерживал пострадавшего.
— Но я не сдался без борьбы, — заявил Гарак. — Я нанес им две сокрушительные царапины, которые нанесли огромный ущерб их самолюбию.
— Гарак, это не смешно, — заметил Башир.
— Да я и не шучу, доктор, — ответил кардасианин. — Благодаря вашей помощи мне стало заметно легче. Я почти здоров. А вот мои удары они будут помнить долго. Очень долго, может быть, всю жизнь.
Гарак замолчал, размышляя над психологической уязвимостью клингонов и удивляясь ей.
— Чего я никак не могу понять, так это их необъяснимой враждебности по отношению ко мне, — продолжил он свои размышления вслух. — Одно дело злословить в отношении Одо, который для них сегодня потенциальный противник. И другое дело враждебность по отношению ко мне. С Доминионом Клингония на грани войны, но ведь с Кардасией Клингония никогда не воевала.