Хурага заплетающимся языком пропел эту песенку и опьяневшими глазами посмотрел на Ворфа.
— Ты помнишь ее? — спросил он. — Мы с твоим отцом частенько пели ее, когда ты был совсем маленьким.
Вино, песни, воспоминания о славных былых деньках — давняя традиция клингонов. Иногда к этому добавлялись разбитые черепа или просто ссоры.
Ворф сидел в обществе давнего товарища по оружию, друга отца, и слушал его песни и воспоминания. Оба они уже с трудом могли стоять и теперь предпочитали сидеть. Хурага икнул и потянулся к бокалу с вином.
— Так я рассказывал тебе, как твой отец спас честь нашей семьи во время кровавой междоусобицы с домом Ююрасов? — спросил он Ворфа в пятый или шестой раз за этот вечер.
— Правда? — ответил Ворф пятый или шестой раз вопросом на вопрос.
— О, то была славная история, — начал Хурага в очередной раз повествование о делах минувших дней. — Твой отец великий воин… Моя семья обязана ему всем, что у нас есть…
И Хурага подробнейшим образом рассказал все, что происходило в те давние времена.
— Я хотел бы хоть как-нибудь отблагодарить его или его детей, — закончил старик.
Что ж, чувство благодарности проявляется среди клингонов не так уж и часто, чтобы отвергать его. Тем более, если ты в нем нуждаешься. И Ворф наклонился поближе к старику.
— Такая возможность как раз представилась, — произнес он. — Мне очень хочется знать, что сейчас делает оперативный флот в районе станции «ГК-9», а этот чванливый генерал Марток вешает мне лапшу на уши. Он хочет отлучить наш старинный род от участия в решении судьбоносных для Клингонии вопросов. Он хочет лишить нас чести послужить империи.
— Ты хочешь знать, зачем флот пришел в район станции «ГК-9»? — уставился Хурага мутными глазами на Ворфа. — Что ж, полагаю, у тебя есть на это право. Ты клингонский воин из славного клингонского рода и несправедливо лишать тебя возможности участвовать в битве, которая вот-вот начнется. О, это будет славная битва…
Хурага говорил искренне. Он предвкушал надвигающееся сражение и не хотел, чтобы сын его друга остался в стороне. Старый воин не сомневался в том, что Ворф, как и он сам, жаждал сражения и только в бою мечтал выразить себя, что он жил единственной мечтой: умереть со славой. Хурага надеялся, что в предстоящей битве он и сам еще тряхнет стариной и сумеет достойно умереть с оружием в руках. Он знал, что некоторые клингоны для того и затевали междоусобицы, чтобы пасть в бою.
Ах да, Ворф попросил его рассказать о грядущих сражениях. Что ж, он готов.
— В галактике есть расы, Ворф, которые созданы для того, чтобы соперничать друг с другом, — произнес старик заплетающимся языком. — Такова уж их природа. Это наша природа, Ворф. Мы, клингоны, созданы для этого… И кардасиане тоже.
Хурага сделал глубокий вдох, затем во время выдоха обдал Ворфа кислым запахом переваренного в желудке вина.
— Да, Ворф, — продолжал он. — Кардасиане тоже созданы для войны. Они такие большие, жадные, злые, сильные, властолюбивые. И они это знают.
Каждое слово старика Ворф сопровождал кивком головы.
— Правда, теперь у них там все перевернулось, — огорченно заметил старик. — Дали пинка своим правителям. И правильно сделали. Нельзя терять столько завоеванного тяжелыми битвами. И я бы восстал! Я бы выкинул этих слабаков, которые спасовали перед вызовом истории!
— Да, я знаю, что ты… — попытался было вставить слово Ворф.
— Я бы открутил головы этим трусам! — все больше распалялся Хурага. — Бей! Бей! Кусай!
Старик затих и некоторое время молча смотрел на матовую лампу.
— Но даже восстание не спасет этих несчастных, — снова заговорил он пару минут спустя. — Ведь они не знают своего врага.
Кажется, это то, ради чего Ворф затеял весь этот разговор.
— Что вы имеете в виду? — спросил Ворф осторожно.
— Их враг — Доминион, — значительно подняв вверх палец, произнес старик. — Да, да. Я вижу, ты удивлен? Что ж, я пережил то же самое. Мне пришлось потолковать об этом с самим Гоуроном. И канцлер сказал мне, что переворот в Кардасии устроили эти скользкие вертлявые «оборотни» из Квадранта Гамма. Они как-то просочились и теперь невесть что вытворяют тут.