- Да! Я хочу отомстить за родителей, отомстить за себя! Я не хочу жить в Москве и видеть, вашу любовь! Видеть ваше счастье и быть отверженной! Я не хочу знать, что ты брезгуешь мной, после, после... - Маша расплакалась и убежала.
- Твою медь! - выругался я - Яна, что мне делать? Я ведь ей сразу сказал, что она мне только сестра!
- Серёжа, а она тебе совсем не нравится? - посмотрела мне в глаза Яна.
- Почему не нравится? Она красивая, но я её не люблю! Я тебя люблю Ян! Мне, что разорваться? - разозлился я.
- А почему ты не хочешь, позволить любить себя? Дай ей шанс! Пусть она станет ближе к тебе, ей это очень нужно! Она нуждается в твоей любви не как сестра, а как молодая женщина, пережившая очень сильное потрясение. Она чувствует себя отверженной и униженной, ей стыдно смотреть людям в глаза, ей кажется, все её презирают и брезгуют ей. Только в тебе она видела надежду и поддержку, а ты её оттолкнул. Она в отчаянии, её мир рухнул, и она не хочет жить. Я боюсь за неё, ведь она тебя любит всем сердцем. Она мне очень многое рассказала после твоей смерти и переживала нашу потерю искренне, а сейчас ты воскрес и опять она тебе не нужна. Я честно даже не представляю, как бы я сама повела себя в такой ситуации! Поддержи её Серёжа! Пожалуйста! - прижалась ко мне Яна.
- Как мне её поддержать Яна! Я не хочу ей врать! Не хочу! - растерялся я от такой исповеди.
- А ты и не ври! Просто расскажи, что ты к ней чувствуешь! Что она тоже дорога и важна! Что ты очень за неё переживаешь? Что постараешься уделять больше внимания и проводить с ней время! Ей ведь многого не надо! Только дай ей надежду и немножко приласкай! Вот и всё! - попросила Яна.
- В каком смысле приласкай? - опешил я.
- В любом Серёжа! Абсолютно в любом! Если будет необходимость, то и в горизонтальном! Ты знаешь, как она ждала месячных? Как шанс на новую жизнь! И тогда, когда ты забегал к нам в землянку мы плакали от счастья, что она не беременна! Мы были счастливы и если товарищ Сталин, разрешит иметь двух жён, я хочу чтобы второй была Маша! Это моё твёрдое решение! - заявила мне рассерженная амазонка.
- Значит, моё мнение, вас совсем не интересует? И мои чувства вам обеим не важны? Вы уже всё решили и выбрали жён за меня? Ну, что ж! Оставайтесь со своим выбором! Послезавтра, вы уезжаете в Москву. Все! Ваше мнение меня не интересует! Отправлю силой и под арестом! Это тоже, моё окончательное решение и обсуждению не подлежит! Всё будет только так, как решу я! Пока для меня на первом месте война! После войны буду думать об остальном. На этом всё, мне пора ехать! А вы собирайтесь! - я резко и зло развернулся, и пошёл к подъехавшей Эмке с полковником, не оглядываясь на Яну.
К чёрту эту любовь, всё слишком серьёзно, у меня нет времени ещё и в этом треугольнике разбираться и тратить на него свои драгоценные минуты. Вот так всегда, хочешь как лучше, а получается...
Сел в Эмку и молчал всю дорогу. Полковник Волков на удивление, меня ни о чём не спрашивал. Вот, наконец мы выехали к авиагруппе, я предложил подъехать прямо к штабной палатке, чтобы не поднимать раньше времени суматоху. Полковник кивнул, соглашаясь.
Машина остановилась у входа я, выскочив как заяц, быстро забежал в палатку.
- Таким образом, ваша группа наносит кинжальный удар по штабу второй танковой группы - услышал я голос генерала Карбышева, а затем увидел его самого, что-то показывающего на карте и стоящего ко мне спиной. Все в палатке, смотрели только на меня, раскрыв рты, а я прижал палец к губам и тихонько сел на краешек скамейки, внимательно слушая вводную.
- Ваша задача капитан Ткачёв, танковым ударом опрокинуть оборону немцев, уничтожая их танки и артиллерию. Затем вы, не останавливаясь даже на минуту, направляетесь к складам ГСМ и боеприпасов, там имеется батарея 88-мм орудий и две батареи мелкокалиберных автоматических пушек. К моменту вашего подхода по ним уже будет нанесён артиллерийский удар батареей реактивных миномётов и тяжёлых 152-мм гаубиц, но всё равно будьте осторожны! Ваша задача захватить оставшиеся после обстрела склады и не дать пополнить боезапас немецким войскам - на этом слове генерал развернулся и завис, увидев меня.
Я встал, щёлкнув каблуками и задрав подбородок, прокричал:
- Здравия желаю, товарищ генерал - лейтенант! Разрешите присоединиться!
- Сергей! Живой! - схватился за сердце генерал.
Вот блин, не хватало ещё сердечного приступа, разволновался я. Подбежал к генералу и подхватил его за руку, усадив на лавку.
- Дмитрий Михайлович это я! Я! Жив я! Жив! Спокойней, дышите ровно! Вот так! Вот хорошо! Совсем другое дело! Чуть своего учителя не угробил! Извините дурака, Дмитрий Михайлович! - покаянно прижал я руки к груди и посмотрел на генерала взглядом кота из Шрека.
- Не верю Сергей! Ни одному слову не верю! Вам ещё учиться и учиться, молодой человек! Плохо сыграли, отвратительно, но я рад, что ты выжил! Честное слово рад! - попытался меня обнять генерал.
- Вы даже не представляете, как я сам этому обрадовался, когда очнулся. Только не спрашивайте где и когда! Пока не могу сказать, дал слово молчать! Но вам расскажу всё сразу и без утайки, но к сожалению только тогда, когда придёт время! Обещаю! - отмёл я сразу на все вопросы - А пока товарищи, у нас есть несколько очень срочных дел! Я смотрю все здесь и это замечательно! И так первое... - и я стал раздавать команды.
Генерал Карбышев сидел и смотрел на поднявшуюся вокруг суету. Всему виной чудесно воскресший и эффектно появившийся Сергей. Как-то сразу бразды правления легко перешли к нему, чёткие лишённые двусмысленности приказы, подробно ставящиеся задачи с объяснением их полной значимости в будущих событиях. Некоторые, совсем новые командиры, смотрели на происходящее, скажем так, немного удивлённо, но постепенно их удивление сменялось уважением и пониманием, что именно вот этот юноша, всё это и придумал. Особенно это бросилось в глаза, когда генерал Карбышев сначала яростно запротестовал против новых приказов, но после последовавших от Сергея подробных объяснений, с жаром принялся за уточнение новых задач и предлагаемым перераспределением целей основного удара.
Перед командирами постепенно вырисовывалась полная и чёткая картина всей предполагаемой операции и стала понятна, вся подоплёка грандиозного замысла. Не много ни мало, а сорвать фашистам наступление на Москву!
Ударить по штабам и местам скопления танков и личного состава, складам и аэродромам, нанести противнику максимальные потери, сбить все сроки и заставить бросить все силы на уничтожение партизанских дивизий, выиграть время и дать Красной Армии укрепиться на рубежах обороны, собрать силы и ударить самим, перемолов перед этим лучшие немецкие дивизии. Смело!
А он повзрослел, даже говорить стал по-другому и более жёстче. Видимо хорошо ему досталось, как же он выжил и где был? Буду надеяться, что я смогу узнать его тайну, а что она есть, Карбышев уже давно не сомневался. Он смотрел на поведение Сергея и замечал, малейшие нюансы. Вот один из освобождённых комбригов попытался поумничать и поставить на место малолетнего выскочку, две минуты и красный комбриг выскочил из палатки после слов Сергея о том, что недопустимо командиру полка, так безобразно плохо, знать карту будущих боевых действий своего подразделения. Если через два часа данный командир не сдаст лично ему проверку, он отстраняет его от командования и передаёт полк его заместителю, гораздо лучше этого комбрига ориентирующемуся на местности.
Вот один из артиллеристов засомневался в возможности точно накрыть предполагаемый квадрат реактивной артиллерией, слишком большой разброс у реактивных снарядов? Минута и артиллеристу всё объясняется, покивав головой и довольно улыбаясь, артиллерист убегает. Интересно и где же он возьмёт реактивные снаряды с улучшенными характеристиками? А ещё 160 танков и четыре сотни пушек и миномётов? И неожиданное перевооружение всех полностью на новое автоматическое оружие? Откуда? Одни вопросы и все без ответов! Но сказать, что это плохо, я не могу! Наоборот, это многое облегчает и повышает наши шансы на успех операции. Кстати, необходимо придумать операции название, а то не хорошо получается, напомню Сергею после совещания.