– Есть одно дело, о котором нам надо поговорить вне этих стен, чтобы не греть уши. Может завтра в Вендисе? Выпьем кофе, съедим по бургеру, как в старые добрые времена, – предложил я, глядя в глаза старому ворчуну.
– Ну что там у тебя за секреты? Впрочем, ты прав, – сказал Лесли, глотая виски, – если дело действительно важное, лучше давай тогда завтра. Я могу в 12-00. Не опаздывай. А теперь к делу. Мне звонил из ФБР этот самый Куксакер. Я думал, что он уже давно закрыл дело Тейлора, которого убил заточкой Фред Джонсон. Но теперь Куксакер потребовал, чтобы ты встретился с этим чернокожим ублюдком.
– Да, это так. Он хочет, чтобы я встретился с Кривочленом, так как я уже имел с ним контакты. Агенту самому натерпится закрыть дело Тейлора. Будь спокоен, я все верно преподнесу и дело будет закрыто, а твоя пенсия будет в порядке, – успокоил я Лесли Брауна.
– А ты что виски не пьешь, не нравится? – Лесли допил остатки из своего станкана, – Я только откупорил, это из моих запасов, аргентинский…
– Да я сейчас на таблетках, мне нельзя, здоровье шалит, – соврал я.
– Здоровье это главное. Помнишь, как мы на охоте по литру на рыло выпивали? Ты, я и Хенк Саливан? Так что же с ним случилось? Ты думаешь, что тут Фред Джонсон замешан? – допытывался Лесли Браун.
Начальник тюрьмы забрал мой стакан и опорожнил его сам в два глотка.
– Да, – ответил я, – здоровье это главное. Давай поговорим об этом завтра. Сейчас не время. Так что с Кривочленом? Когда я смогу его увидеть? – спросил я.
– Да уже ожидает тебя в комнате для допросов. Только ты поаккуратней с ним, а то мне еще одно убийство в тюрьме не простят, – хрюкнул Лесли Браун, наливая еще одну порцию виски.
Через пять минут я шел по коридору в сопровождении двух чернокожих охранников. Стальные двери на электрических замках одна за другой открывались и закрывались за нами. Было жутко понимать, что эта тюрьма для пожизненно осужденных и выбраться из нее никто не в силах. Есть только один выход – умереть.
Двухметровый чернокожий Фред Джонсон в оранжевой робе и кандалах на ногах, с опухшими с рождения губами, сидел на стуле с невозмутимым лицом. Его пухлые красные губы подергивались, а широкий нос раздувался от сбивчивого и частого дыхания. Руки в наручниках были прицеплены цепью к специальному креплению к стальному столу.
– Надеюсь, этот стол хорошо прикручен к полу, а то я боюсь, как бы ты меня не разорвал, – сказал я, когда зашел в комнату и встретился глазами с Кривочленом.
– Чего пришел, опять про мой кривой член говорить? Твой напарник мне сломал член, а ты мне плюнул в душу, убив брата! – сказал Джонсон.
– Ладно, Фред, я понимаю, что логика в твоей голове не ночевала, но хочу напомнить, что это не мы напали на твоего брата, а он напал на нас, – сказал я, садясь на стул напротив Фреда.
– Но сначала вы с напарником схватили меня, вот я и попросил брата отомстить! – логика юродивого была безупречной.
– Это так. Но мы напали на тебя, потому что ты жестоко убил семью из трех человек. Ты выстрелил в голову мужа из дробовика. Мужчину его хоронили в закрытом гробу. Мать ты застрелил в грудь, а потом колотил прикладом по ее голове. А в живот мальчика ты стрелял восемь раз. В трехлетнем теле зияла сквозная дыра с кулак.
– Все так, Джерри, все так. Только есть один нюанс. Я не убивал этих людей, не убивал! – затараторил Кривочлен.
– Хорошо, допустим ты не убивал. Но мы действовали по протоколу. Осмотрели камеры, увидели, как ты выбегаешь из дома. Потом задержали тебя. Сломали член, но ты же оказал сопротивление при задержании, неудачно упав. А далее прокурор обвинил тебя на основании улик. Мы с напарником исполнили закон. Если ты не виноват, то работал бы с адвокатом. Нахер ты нас хотел убить? Ну что, все равно не понимаешь? – сказал я размеренным голосом.
– Да все я понимаю! Ты думаешь, что если ты работаешь по закону, если ты в системе, если исполняешь закон, то ты не виноват? Нет, ты виноват! И все, что с тобой сейчас происходит, это твоя вина, – философски ответил Фред Джонсон.
– Нахера ты мне Черри подослал в напарники, в чем была твоя игра? – я решил пойти с козырей.
– Черри должна была убить тебя, все очень просто. Я сейчас не могу тебе сказать, зачем, так как из этих стен торчат уши ФБР, но твое дальнейшее существование невозможно. Ты ходячий труп. И не сегодня, так завтра ты умрешь, – Фред причмокнул, и слюна потекла по его подбородку.
– То есть договорится мы с тобой не можем? – сухо произнес я.
– Нет, не можем. Мы с тобой враги. А теперь, когда в твоих жилах течет кровь моего брата, мы с тобой кровные враги, – сказал чернокожий ублюдок.