Иероним проговорил заклинание на латыни и вихрь из красно-огненных искр забрал их с Мией из рыцарского круга. Через мгновение во дворе замка стало тихо.
Марк снова ополоснул лицо водой – голова гудела от бессонницы. Но надо поспать хотя бы несколько часов. Завтра, вернее, уже сегодня – важный день. Мию будут судить и он является главным свидетелем. Главным свидетелем обвинения.
Местность, круг иезуитов, замок ордена
Миа смутно помнила, как попала в замок иезуитов. Её вели по узкой длинной лестнице вверх и, сняв наручники в виде огненной нити, грубо втолкнули в темницу – большое помещение со стенами из песчаника. Надвигалась ночь и маленькое окно с железными прутьями практически не давало света. Однако девушка сумела разобрать, что за символы и заклинания написаны на стенах темницы: они служили защитой от тёмных сил и призывали к добродетели. Миа фыркнула:
- У них явно нарушен баланс добра и зла…
Она присела на тонкий дырявый тюфяк, который был здесь единственным предметом мебели. Холодный воздух темницы немного освежил её мысли. Девушка всячески старалась себя успокоить, но предстоящий суд и приговор не выходили из головы. Ей поставили кувшин воды, краюху тёмного хлеба и тарелку каши, но кусок не лез в горло. «Меня могут казнить!» - страшная мысль молнией пронзала её мозг снова и снова. Влага подступала к глазам и тело сотрясалось от рыданий. Миа откинула голову назад и дала истерике охватить себя. В порыве отчаяния она подбежала к окну и вцепилась руками в решётку, вспоминая свой арест.
Когда из огненного вихря показались драматичные сутаны иезуитов, Миа поняла, что её практически беспечному существованию в Местности пришёл конец. Она уже приготовила оправдательную речь, надеясь на поддержку в виде показаний Марка, Адама и Габриэль. Но дальнейшие события никак не вязались с её представлением о клане и его представителях.
Девушка выглянула из-за плеча обвинителя в надежде увидеть Марка. Он же должен всё объяснить им! Когда Миа увидела выражение лица рыцаря – внутренний жар сменился на леденящий холод: О’Салливан смотрел скучающе, куда-то мимо неё. Она в течении нескольких минут сканировала выражение его лица – и ничего: только холодное равнодушие. Ни единого намёка на волнительную заботу, которая была всего пять минут назад, ни участия, ни интереса… Колдунья почувствовала, как сила – драгоценный дар – покидает её, вытекая сквозь кончики пальцев. А дальше – только пустота…
Жаркие слёзы обиды и страха приносили облегчение, Миа не молилась долгое время, но сейчас пришла пора. Девушка запрокинула голову к звёздам и страстно зашептала:
- Высшие силы, я не сделала ничего дурного, вы это знаете. Все ошибки я совершила по незнанию и неразумению. Я действительно хочу научиться использовать свою силу во благо людям, так что, дайте мне эту возможность. Если я нужна Богу, если я нужна Вселенной и людям, то я останусь в живых.
Задыхаясь, она прислонилась лбом к каменной стене, чувствуя, как мужество и душевное спокойствие возвращаются к ней. Марк не может её бросить вот так, не может предать – он обязательно ей поможет. Повторяя эту мысль, как мантру, девушка забылась тревожным, беспокойным сном.
Глава 23.
Глава 23.
Как только небо начало сереть, Мию бесцеремонно разбудили. После умывания и скудного завтрака пара монахов в чёрных рясах привели её в большой белый зал с ярко-красными деревянными скамейками. Наручники сняли, но колдунью окружили золотисто-бордовым кругом диаметром примерно в метр, чтобы та не сбежала. Мию посадили на высокий неудобный стул, потирая онемевшие запястья, девушка осмотрелась. Круглый зал напоминал амфитеатр. Мраморные стены и пол были покрыты золотистыми заклинаниями и символами, говорящими о справедливости, торжестве истины и защите от тёмных сил. Массивные колонны подпирали потолок с изображением ангелов. Несмотря на страх и усталость, Миа отметила схожесть фрески с картинами Рафаэля – те же сочные тона, яркое сочетание синей лазури с бордовым, нежные умиротворённые лица. Задрав голову, она несколько минут рассматривала изображение, надеясь хотя бы в живописи найти привычную точку опоры и обрести душевное равновесие. Она не была сломлена, но ею овладели сильное волнение и обречённость.
Постепенно зал заполнялся людьми – на передних рядах сидели иезуиты и незнакомые ей рыцари. Практически все иезуиты имели отстранённый, высокомерный вид, только один смотрел на неё не презрительно, а сочувственно, с вниманием, его доброе, полноватое лицо сразу понравилось Мие. Чуть поодаль расположились Адам с Габриель – оба в чёрных доспехах, мрачные, с тёмными кругами под глазами, они встревожено смотрели на девушку. Марка с ними не было – сердце девушки неприятно сжалось.