Бедивир твёрдо верил, что в произошедшем виновата колдунья и Марк, втюрившийся в неё. Другого трезвого объяснения ситуации он не находил. Своим детям он доверял, как всегда, но почему они пошли за О Салливаном – для него оставалось загадкой. Видимо, он не был осведомлён полностью. И поэтому Бедивир сейчас выступал в непростой для него роли дипломата. Он не был политиком. Всю жизнь сражаясь с тёмной стороной, проявляя себя как воин и начальник, глава клана О Брайенов сохранил жёсткий и непримиримый нрав. При острой необходимости он бы и иезуитов послал ко всем чертям.
Брат Иероним пытался выведать, где же скрываются заговорщики. Он вперил холодный взгляд водянистых глаз в О Брайена и цедил слова сквозь зубы:
- Мне известны все подвиги твоего клана, Бедивир. Нет необходимости их перечислять. Но то, что случилось, выходит за все рамки допустимого. Твои дети одержимы, как и О’Салливан. Их ждёт суровое наказание. Рано или поздно мы их найдём. Но будет лучше, если они придут к нам сами.
- Я тоже ищу своих детей. Не исключено, что их держат в заложниках, - твёрдо ответил Бедивир. – И я в таком случае надеюсь на вашу помощь, - он поднялся из кресла, давая понять, что разговор окончен. Хозяин он замка или нет?
Проводив иезуитов до холла, Бедивир обессилено повалился на ближайший диван. Не успел он задремать, как перед ним возник обеспокоенный Майкл. Хозяин знал свою челядь, как пять пальцев, одного взгляда хватило, чтобы понять, насколько встревожен оруженосец его детей.
- Что ещё? – прохрипел глава клана.
Вместо ответа Майкл отошёл в сторону, и на шею Бедивира кинулась его рыжеволосая любимица. Минуту отец обнимал дочь, ласково поглаживая её кудри. Потом родитель уступил место правителю. Он отстранил от себя Габи и заглянул в её глаза:
- Расскажи мне всё, - потребовал Бедивир.
Местность, колдовской круг
Миа вот уже несколько часов брела по травянистым холмам. Магией она высушила свою одежду и подкрепилась сорванными по пути ягодами. Но факт, что она не знает, куда следовать, сбивал с толку. Трава везде была одинакового цвета. Возможно, Сиб своими звериными зрачками различал больше оттенков.
Солнце клонилось к закату. Мию охватило отчаяние. Она всё время шла по прямой, всматриваясь в горизонт. Казалось, что пустынный ландшафт преследует её уже целую вечность. Она остановилась на подножии очередного холма и, прикрыв глаза, прислушалась к ощущениям. Проговорила заклинания для обострения зрения. И вдруг сердце нетерпеливо ёкнуло. Девушка бегом поднялась на вершину и увидела, как раскинувшаяся перед ней лужайка мерцает изумрудным оттенком. А за ней, через несколько холмов, в глубокой долине виднелась Башня.
У колдуньи перехватило дыхание: никогда она не видела ничего подобного. Небоскрёбы в Америке были не столь впечатляющи, как это ослепительное сооружение. Издалека оно напоминало детище Эйфеля в Париже, сужаясь кверху, острой иглой шпиля пронизывающее небо. Башня вполне могла быть спроектирована современным архитектором. При ближайшем рассмотрении казалось, что она выкроена из огромного гладкого цельного куска зеркала. Не виднелось ни окон, ни входов. Лучи заката мерцающими бликами отражались на поверхности, окрашивая её в оранжевые, розоватые, красные тона. Башня была снова окружена золотистой дымкой, которая добавляла ей уникальности и фантастичности.
Башня резко контрастировала с суровыми готическими замками, она была воплощением ультрамодернизма. И в то же время в ней ощущалось что-то древнее, сакральное. Миа подошла к ней поближе и обнаружила ещё одну удивительную особенность здания – Башня едва соприкасалась с землёй, она будто парила в воздухе, что было особенно шокирующим, учитывая высоту здания более сотни метров.
Колдунья поднесла руку к Башне, но не увидела своего отражения. Единственное, что отображала зеркальная поверхность, – заход солнца. Миа нервно сглотнула: в Башне не было ни единого намёка на вход или щель.