В тот день Лина в очередной раз пыталась привлечь внимание мамы к тому, что происходит. Она разбила папину стеклянную пепельницу, с силой запустив ее в стену. И поскольку призналась в том, что это сделала, то и наказание должна была получить она. Я не испытывала никакого злорадства, что наконец накажут только ее, а не меня, как обычно. Мне было ее жалко. Но и еще что-то волновало мою детскую душу. Я знала, что Лина до последнего будет сопротивляться, даже зная, что виновата. Это меня и изумляло, и восхищало. В ней не было страха… Я бы тоже хотела быть такой, но к сожалению не была…
Глядя на подступающего грозного отца с ремнем в руке, Лина сосредоточилась и просто выкрикнула:
- Ты очень плохой! Ты делаешь плохие вещи с Никой! Она не говорит, потому что не помнит!
Мама схватилась за свой большой живот и побледнела. Это было для нее слишком откровенно, и нельзя было больше закрывать глаза на все подозрения… Отец наоборот, покраснел, глаза его выпучились, а рот открылся. Потом сжал зубы, а глаза стали щелками, такими злыми, твердыми щелками. Казалось, он сейчас не просто выпорет дочь, а убьет, задушит либо руками, либо тем же ремнем. Он двинулся к ней, Лина стояла набычившись и не думая убегать. И тут я бросилась ему под ноги, желая его остановить. Но это было слишком для моей хрупкой нервной системы, и совершив свой единственный подвиг, я потеряла сознание…
Что было потом, мне рассказала Лина. Громко закричала мама, под ней образовалась кровавая лужа… И всем стало не до меня и до Лины.
Маму увезли в больницу, меня привели в чувство. Лина молчала. Я молчала. Отец молчал. Все как бы успокоилось. Но ненадолго. Вскоре пришла весть из больницы, что наша мама умерла в родах, а мальчик, сын — жив.
Наша жизнь изменилась. Она стала хуже. Нашей доброй ласковой мамы больше не было с нами. Братик, маленький ребенок, не мог жить сейчас с нами. Отец договорился, что он будет пока жить в Доме малютки.
Мы не навещали его. Отец был хмурым и пресекал все разговоры о нашем брате.
Лина, чувствуя какую-то свою вину, стала молчаливой. Почему-то она думала, что это из-за нее мама умерла. Но я знала, что это не так! Я старалась сама разговаривать с ней, чтобы она не думала плохих мыслей.
На какое-то время отец оставил меня без своего внимания. Лина затаилась. Я, физически немного придя в себя, не была спокойной. Чувствовала какое-то напряжение между всеми. Как мне себя вести, я не особо знала. Потому что память моя по-прежнему была избирательной…
Часть 2
В таком затаенном нервном спокойствии прошло несколько лет. Внимание отца ко мне происходило теперь несколько реже. Но я по-прежнему ничего не помнила. Лина, догадываясь об этом, видя мое слишком заторможенное состояние, только сжимала губы и хмурилась. И молчала.
Наш братик Ваня стал жить с нами в доме, когда ему исполнилось 3 года. Еще года два у нас жила нанятая отцом няня. Потом она ушла, и Ваней стал заниматься исключительно отец. Мы очень редко могли поиграть с братом, да и то, мы же учились в школе. Учеба нам с Линой давалась легко, претензий к нам не было, поэтому отца в школу почти не вызывали, разве что требовались деньги на ремонт школы. Отец всегда расплачивался спокойно, его деньги не особо волновали. к тому же его небольшой бизнес давал достаточно, чтобы содержать нас без проблем.
О наших внутренних проблемах по-прежнему никто не знал.
Следующее мое воспоминание содержит еще одно значимое событие. Мы с сестрой совершили похищение.
Нам было уже по 13 лет, и мы что и говорить, подросли. Однажды Лина увидела меня голой, когда я переодевалась. Она внимательно посмотрела на меня, хотя на что там было смотреть. Наши фигуры мало чем отличались. Я была только чуть худее, чем она. Но и у меня уже появилась маленькая грудь. На что она и уставилась.
- Ты стала такой взрослой, — задумчиво произнесла она.
Я хихикнула.
- А ты все молодеешь...) По тебе не скажешь, Лин.
- Может быть, настала пора принимать уже взрослые решения?
- Какие, например? Как опять убежать из дома?
- Ну хотя бы сопротивляться. Не допускать, чтобы отец занимался с тобой… этим
- Чем? Я не знаю, занимается он со мной… тем, что ты думаешь, или нет. Я ничего не помню…
- Все как всегда… Ладно. Знаешь, я тут заметила, что Ваня стал каким-то нервным…
- Серьезно? Да он такой, как обычно. Что ты придумала
- Я не придумала. И он сторонится папу.
Она это сказала, а я застыла на месте. Я все поняла сразу. И не могла поверить. Но не верить Лине я тоже не могла.
Да, я не знала, что такое секс, разве только из каких-то посторонних источников. Лина не говорила со мной об этом, ее обычная прямота давала сбой. Мне кажется, она боялась моей реакции, боялась мне навредить каким-то образом, привести меня в ужас, если я вспомню.