— Думаю, богине они открыли их с радостью, — Тимони щелкнул пальцами, и карта осыпалась со стеклянным звоном.
Айкен пожала плечами.
***
До следующего города — Клемэн — было четыре дня пути. Отправляться в дождь — неприятно, но Тимони не выдержал бы промедления, да и лошади застоялись на конюшне, взгляды их были полны укоризны.
Тимони не стал смотреть им в глаза, только плечами пожал. Айкен удивлялась этому молча. Все же ей было странно видеть такое отношение к животным. Почему нельзя, например, продать их? Одна из лошадей им и сейчас не нужна! Странно. Однако задавать вопросы Айкен не решилась, дабы не погрязнуть в чудесах чужого мира, не ощутить себя еще более лишней и чужой.
Они покинули город, и перед ними оказалась вымощенная булыжником дорога. С одной стороны, ехать по такой в дождь было удобнее, чем по раскисшей грязи, с другой, булыжники напоминали, что столица близко, а значит, близок и гнев Императора, ярость Императора, его ненасытная жажда крови и власти.
Тимони ехал во главе, задавая темп. Сперва лошади двигались медленно, но потом Тимони склонился к шее коня и шепнул ему что-то на ухо.
Мгновение — и Айкен пришлось прижаться, чтобы усидеть на бойкой лошадке. Она и не знала, что кони умеют мчаться так быстро, точно собрались лететь!
Марафел неодобрительно смотрел в спину Тимони. Тот не отказался от мысли прибыть в столицу как можно скорее и вспомнил, что их лошади — с Летинайта. Вспомнил, что лошади Бейби Нака — самые резвые из всех.
Долинг и Лаон приняли приказ Тимони с легкостью. Им давно уже хотелось лететь над дорогой, чтобы перестал пугать чужой мир, чтобы хотя бы на мгновения скачки ощутить себя на Летинайте.
Алети и Миэки почувствовали настоящее счастье — наконец-то кто-то вспомнил об их способностях. Если бы они все могли говорить, как долго они обсуждали бы на привале прелесть скачки, когда пыль дождя веером искристых брызг отскакивает от лоснящихся спин.
Скачка! Разве они жили не для того, чтобы нестись на самой большой скорости вдаль?..
Айкен думала, что лошади скоро выбьются из сил, но они словно забыли о том, что бывает усталость. Ей пришла в голову мысль, что Тимони одурманил их. Но что же тогда им делать, если животные падут? Как они доберутся до столицы? Но какие бы страхи ни тревожили ее теперь, оставалось лишь прижаться к лошади и держаться крепче.
Лишь около полудня, когда мелкий дождь рассеялся и сквозь тучи проглянуло солнце, они все же остановились. По одну сторону дороги расстилались поля, по другую рос негустой лесок, в чаще которого начинались болота.
Было спокойно и тихо. В солнечных лучах переливались и мерцали капли, оставшиеся от дождя на траве и листве, появился ветер — он волновал золотые колосья.
Тимони поблагодарил каждую лошадь, извинился перед ними за что-то — Айкен не прислушивалась, но ей стало не по себе. Может, он сошел с ума? Сердце преисполнилось жалости. Она любила его и не могла вынести его сумасшествия.
Должно быть, выражение ее лица было особенно скорбным — Марафел подошел к ней и тихо сказал:
— Ты, наверное, не понимаешь? Наши кони разумны. Они рады, что Тимони вспомнил о них. Раньше они опасались его и двигались вполсилы.
— Какие еще чудеса есть в вашем мире? — спросила Айкен растерянно.
Марафел пожал плечами, он не мог и представить, что именно Айкен примет за чудо.
***
Утро было туманным и прохладным. За ночь костер прогорел, угли подернулись пеплом, и Лайли послала краткое заклинание, чтобы разжечь его. Магия откликнулась нехотя, точно тоже спала и не желала просыпаться.
Каталин расчесывала волосы. Щетку ей подарила маленькая девочка из той деревеньки, где Лайли впервые назвали богиней. Лайли терпеливо ждала — расческа была одна на двоих.
Все еще нужно было привыкнуть и к тому, как ведет себя магия, и к тому, что некоторые вещи приходится использовать вместе.
Они улыбнулись друг другу, и в тот же момент услышали внутри себя голос зверя:
— Вам нравится здесь?
Лайли ответила, не то чтобы она привыкла к этому общению, но для Каталин это точно было впервые:
— Твой мир прекрасен, но здесь поселилась Тьма. Она легко проникает в сердца людей. Это мне не нравится.
— Рад, что ты находишь мир прекрасным, — зверь шумно выдохнул, глаза его засияли. — Но люди появились здесь недавно. Мир существовал без них. Это люди призвали Тьму. Как ты можешь нести силу? Ты — человек, но не зовешь Тьму, а внимаешь Свету. Это необычно.
— Так меня учили, — Лайли пожала плечами. — Так заведено, так должно быть. Передо мной, конечно, вставал выбор между Светом и Тьмой, но я уже определилась с тем, каким станет мой путь.
— С нами был еще один маг, Тьма смутила его, — не выдержала Каталин.
— Да?! — зверь склонил голову, раздумывая. — Печально слышать это. Значит, ваш мир тоже знает о Тьме?
— Знает, но зовет ее и не дает ей пристанища, — ответила Лайли. — Разные бывали времена, Тьма жила на Летинайте, но с ней покончено.
— А знаешь ли ты что-нибудь о Тэрриоре? — Каталин решилась задать вопрос, но интонации выдавали, насколько непросто ей далось это решение.
Зверь нервно прошелся по поляне. Его хвост хлестал по серебряным бокам.
— Тэрриор! — холодные слова-мысли казалисьвырезанными из вечного льда — льда, созданного магически, необычайно крепкого, который неспособно растопить пламя. Только магии под силу вновь превратить его в беспокойную воду. — Проклятье нашего мира! Он принес Тьму, призвал ее, открыл ей пути, — в глазах зверя сияла нестерпимым светом ярость. — Он пил Силу у этого мира, ничего не давая взамен, но спустя много лет исчез. Мир вздохнул спокойно, пока не пришел новый Император, наследующий чудовищу с тем же старанием!
— Тэрриор много веков назад принес на Летинайт проклятье, — Лайли вздохнула. — Твоя печаль нам хорошо знакома, но Летинайт освободился от печати Тэрриора.
— Значит, он ушел, — зверь скорбно уронил голову на лапы. — Печалюсь о том, что он нес зло и дальше, в другие миры, — он посмотрел на Лайли и Каталин, — радуюсь, что Тьма побеждена хотя бы в вашем мире.
— Как зовут нынешнего Императора? — Каталин склонила голову. — Он и внешне похож на Тэрриора.
— Дэриал, — зверь зашипел рассерженно. — Крадет чужие жизни. О, сколько магов Света погибли ради его жажды. Он так живет, но душа, его душа давно мертва! Отнять силу — и Император встретит смерть. Она давно уж его поджидает, ничьими жизнями он не сумеет откупиться от нее.
— Дэриал, — повторила Лайли. — Благодарю. Мы не забудем твоих слов.
— Удачи, несущие Свет в сердцах, — зверь успокоился и теперь глядел на них, не мигая. — Но у меня есть вопрос. Что за сила смогла снять проклятье Тэрриора с Летинайта?
— Любовь, доверие, открытость друг другу, — просто ответила Каталин. — Не этим ли движим Свет.
— Сила гармонии, — объяснила Лайли. — Не этим ли должна руководствоваться магия?
— Задал вопрос, а получил еще пару! — зверь фыркнул вместо смеха. — Благодарю. Теперь есть пища для раздумий.
— Как долго продлится наш путь по реке? — спросила Лайли торопливо, заметив, что зверь намерен уйти.
— Вы придете в Новвгэллет, когда будете готовы к этому, — и силуэт зверя истаял.
— Вот и нам пища для размышлений, — улыбнулась Каталин.
========== Часть 26 ==========
Смеркалось, поля полнились стрекотом цикад, потрескивал уютно костер. Марафел лежал на собственном плаще и смотрел, как небо темнеет, как в нем загораются серебряные блестки звезд. Чужих звезд… Айкен вполголоса рассказывала Тимони о богине, говорила увлеченно и с неожиданной страстью.
Марафел слушал, но слышал лишь голос — тембр, тона и полутона, интонацию, как будто Айкен играла на музыкальном инструменте, а смысл слов полностью ускользал от него, как растворяется в отзвуках смысл мелодии, когда слушатель не готов понять автора.
— Андреас наделила людей речью и научила простым и таким важным вещам — шить одежду и готовить пищу, выращивать растения и приручать животных, ловить рыбу и охотится… — плавно тек голос, словно Айкен пыталась придать каждому слову дополнительный вес.