Фенелон
5
Если человек понимает свое назначение, но не отрекается от своей личности, то он подобен человеку, которому даны внутренние ключи без внешних.
6
Сознание своего назначения, включающее в себя закон самоотречения, не имеет ничего общего с наслаждением жизнью. Если бы мы захотели смешать сознание своего назначения с наслаждением и предложили бы эту смесь в качестве лекарства больной душе, то эти два начала сейчас же сами собой разделились бы. Если же бы они этого не сделали, и сознание возвышенного назначения человека не оказало бы никакого действия, и телесная жизнь приобрела бы, от стремления к наслаждению, будто бы совпадающему с назначением, некоторую силу, то нравственная жизнь исчезла бы безвозвратно.
Кант
ИЗБАВЛЕНИЕ ОТ ГРЕХОВ ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО ПРИ САМООТРЕЧЕНИИ
1
Отречение от животного блага ради духовного есть последствие изменения сознания, то есть человек, признававший себя прежде только животным, начинает признавать себя духовным существом. Если это изменение сознания совершилось, то то, что представлялось прежде лишением, страданием, представляется уже не лишением и страданием, а только естественным предпочтением лучшего худшему.
2
Неверно думают и говорят, что для исполнения назначения жизни и для блага нужны здоровье, достаток и вообще благоприятные внешние условия. Это неправда: здоровье, достаток и благоприятные условия не нужны для исполнения назначения и для блага. Нам дана возможность блага духовной жизни, ничем не могущего быть нарушенным, блага увеличения в себе любви. Только надо верить в эту духовную жизнь, перенести в нее все свои усилия.
Живешь телесной жизнью, работаешь в ней, — но как только являются препятствия в этой телесной жизни, перенесись из жизни телесной в жизнь духовную. А духовная жизнь всегда свободна. Это как крылья у птицы. Птица ходит на ногах. Но вот препятствие или опасность — и птица верит в свои крылья, развертывает их и летит.
3
Нет ничего важнее внутренней работы в одиночестве с Богом. Работа эта в том, чтобы останавливать себя в желании блага своей животной личности, напоминать себе бессмысленность телесной жизни. Только когда один с собой, с Богом, и можно делать это. Когда с людьми, тогда уже поздно. Когда с людьми, то поступишь хорошо только тогда, когда заготовил способность самоотречения в уединении, в обществе с Богом.
4
Всякий человек рано или поздно, ясно или смутно испытывает внутреннее противоречие: хочу жить для себя и хочу быть разумным, а жить для себя неразумно. Это кажется противоречием, но противоречие ли это? Ведь если так, то и для сгнивающего зерна есть противоречие в том, что оно, сгнивая, пускает росток. Противоречие будет только тогда, когда я не хочу слушать голоса разума. Разум показывает необходимость перенести сознание жизни из личной жизни в растущую жизнь духовную. Он показывает ненужность, бессмысленность личной жизни, обещая новую жизнь, как прорастает зерно, распирающее косточку вишни. Противоречие только тогда, когда мы так ухватились за эту внешнюю отжившую форму жизни, что не хотим расстаться с нею, вроде того, как если бы оболочка зерна после того, как зерно разбило ее, хотела бы все-таки утверждать свою жизнь. То, что мы называем противоречием, есть только муки рождения к новой жизни. Стоит только не противиться неизбежному уничтожению телесной жизни жизнью духовной и отдаться этой духовной жизни, и открывается новая, лучшая, истинная жизнь.