- Да, шеф, - сказал он. - Что с ним сделать?
- Сними с него штаны.
- Нет, товарищ, нет! - взвыл Бабу.
Бангаре бросил на него равнодушный взгляд, поглаживая язычком пламени медную статуэтку, словно для тренировки.
- Я задал тебе вопрос, - отчеканил он.
Кровосос расстегнул пояс Бабу, бросил его на пол и двумя руками разорвал брюки. Комнату наполнил запах испражнений. Брезгливо поморщившись, южноафриканец стянул с пленника разорванные брюки, достал из кармана нож и одним движением разрезал сомнительной чистоты трусы, обнажив съежившееся мужское достояние.
Бангаре подошел к табуретке и склонился над Бабу, прищелкнув языком.
- Надо же, товарищ, конец у тебя ничего. Твоя невеста, верно, не скучала. Жаль мне ее...
У Бабу вырвалось сдавленное рыдание. С преувеличенной тщательностью Бангаре прибавил огонь, пламя зловеще зашипело и стало почти белым.
- Подержи его, - приказал он Кровососу.
Питер обошел табурет и обхватил пленника своей железной лапищей за шею. На губах его заиграла садистская улыбочка.
- Осторожней, шеф, - хохотнул он, - не подпали заодно мои яйца!
Бангаре не ответил, занятый своим делом. На службе у Ролингса он многому научился. Паяльная лампа - чертовски удобная штука и годится на все случаи жизни, к тому же это орудие простых тружеников - то, что нужно для революционного движения. Конечно, "электрошок" - тоже неплохо, но надо иметь в виду, что в Африке электричество есть далеко не везде.
Он присел на корточки рядом с пленником и медленно поднес язычок пламени к его животу. Вспыхнули волоски, кожа покрылась красными волдырями. Раздался нечеловеческий вопль, и отвратительная вонь паленого мяса наполнила комнату. Огонь в неумолимой руке Бангаре продолжал лизать нежную кожу, которая с шипением таяла, как леденец. Член несчастного уже покрылся темными струпьями, кожа клочьями свисала с него. Даже Питер отвернулся, сдерживая подкатившую к горлу тошноту. Внезапно мулат выключил горелку и встал, глядя на свою работу. Бабу, с искаженным от боли лицом, прерывисто дышал, издавая пронзительные крики. Глаза его, казалось, вот-вот выскочат из орбит, рот широко раскрылся... Это натолкнуло палача на новую мысль: если пленник будет и дальше упираться, он обожжет ему небо и горло.
Но сейчас Бабу было так больно, что он был не в состоянии говорить. Он попытался шевельнуться и снова взвыл - малейшее движение было невыносимо для обожженной плоти.
Вдруг в дверь мастерской негромко постучали. Бангаре поставил лампу на стол, вытащил из-за пояса пистолет и пошел открывать. В дверях стоял его шурин с серым от страха лицом.
- Чего тебе надо? - рявкнул мулат.
- Тут вроде кричали, - пробормотал скульптор трясущимися губами. Соседи проснулись, спрашивают, в чем дело. Я...
- Заходи, - бросил Бангаре.
Хозяин мастерской колебался. Тогда мулат втащил его внутрь и захлопнул дверь. Повернувшись, он подтолкнул скульптора к потерявшему сознание пленнику.
- Ты перестарался, шеф, - с тревогой шепнул ему Питер, - боюсь, он загибается...
- Брось, - отмахнулся Бангаре, - прикидывается, хочет, чтобы его оставили в покое. Пусть отдохнет немного, и продолжим... До утра еще далеко, он у нас заговорит!
Мулат обернулся к своему онемевшему от ужаса шурину.
- Давай-ка, покажи нам, как ты работаешь, все равно пока делать нечего...
Скульптор вытаращил глаза.
- Прямо сейчас?
- Да, сейчас. Сделай нам вот такую куколку.
Он показал на фигурку стройной негритянки. Скульптор не решился возражать. Избегая смотреть на обожженного человека, он взял паяльную лампу, подошел к столу и зажал в тисках медную проволоку. По крайней мере, это его отвлечет, да и пленника не будут пытать, пока он работает... Он на чем свет клял сестру за то, что она впутала его в эту историю. При первом же удобном случае эта сучка получит такую трепку, которую запомнит на всю жизнь!
Бангаре с самым добродушным видом смотрел, как скульптор изгибает проволоку над огнем. В каждом его движении чувствовалась сноровка... Вдруг за его спиной раздался слабый стон: Бабу пришел в себя. Бангаре достал из кармана найденную у пленника пачку денег и бросил ее на стол.
- Ну-ка, - сказал он шурину, - сваяй нам кое-что еще.
Скульптор поднял голову и удивленно посмотрел на него.
- А что?
Бангаре указал пальцем на Бабу.
- Вот что. У меня рука тяжеловата, боюсь убить его. Ты будешь поаккуратнее. Давай, работай, делай с ним что хочешь. Мне надо знать, кто дал ему эти деньги.
Скульптор поставил лампу на стол. Лицо его стало совершенно серым.
- Я не могу.
Бангаре не стал тратить время на уговоры. Он просто взял свой пистолет, взвел собачку и подставил дуло к самому носу собеседника.
- Тогда я прострелю тебе башку, - обронил он.
Напряженное молчание длилось несколько секунд, затем скульптор поднялся, с трясущимися руками и пылающим лицом, охваченный стыдом, отвращением и страхом. Он знал, что Бангаре не шутит. У него была большая семья - две жены, шестеро детей и множество двоюродных братьев, как водится в Африке. Всего ему приходилось кормить тридцать ртов. Он подошел к пленнику, который затравленно смотрел на него, и остановился в нерешительности, ища место, где бедняге не будет слишком больно.
- Пошевеливайся, - прикрикнул Бангаре. - Время не ждет.
Скульптор убавил, насколько возможно, огонь горелки, стараясь не смотреть на свою жертву, медленно протянул руку и коснулся язычком пламени ляжки. Так он, по крайней мере, не изувечит его... Когда пламя лизнуло кожу, пленник снова испустил душераздирающий вопль. Бангаре злобно выругался.
- Да не так, идиот! Ты же не свинью жаришь. Займись глазами или ушами.
Скульптор не шевелился. Мулат схватил его за запястье, и горелка неумолимо приблизилась к лицу Бабу. Почувствовав адский жар, тот снова завопил, на этот раз нечто членораздельное:
- Нет! Нет! Я все скажу!
Бангаре не убрал горелку.
- Говори!
Бабу задышал чаще и пролепетал едва слышно: