Однако к вечеру пришлось вновь вызывать бригаду, потому что температура не сбивалась, а наоборот, ещё немного поднялась. Илона начала проваливаться в состояние бреда. Врачи вновь сделали Илоне укол и приказали родителям Илоны собрать сумку. Так Илона оказалась в больнице.
Температура поднималась до таких высоких отметок из-за того, что грипп осложнился бактериальной инфекцией, началось двустороннее воспаление среднего уха, средний отит.
Температуру сбить удалось, но головная боль не проходила, а уши словно были набиты ватой. Видимо, перенесённый сильный стресс наложился на болезнь, потому выздоровление шло очень медленно.
Однажды утром, спустя неделю после госпитализации, Илона впервые проснулась без головной боли. Она смотрела в белый потолок и думала о том, почему вокруг стоит такая странная тишина: ведь уже достаточно поздно, даже на улице рассвело.
Начался обход, и Илона увидела около своей кровати двоих врачей: заведующего отделением и отоларинголога, который ежедневно осматривал Илону. Мужчины смотрели на Илону, что-то говорили ей, но она не слышала ни звука. Видела только, как шевелятся их губы. В голове стояла полная тишина. Илона резко села в кровати и прижала ладони к ушам.
— Я ничего не слышу, — громко сказала она, и её услышали все, кроме неё самой.
* * * * * * * * * * *
Период, который наступил в жизни Илоны, можно назвать так: «Беда не приходит одна». Как будто мало ей было ссоры и расставания с Хьюго, а также осознания того факта, что начальство и некоторые коллеги оказались нечистоплотными, беспринципными людьми и использовали её, а потом Алексей Степанович ещё и подставил. Конечно, она не смогла больше работать в фирме Ребровых, ежедневно видеть их лица, а также вспоминать о том, что привело к ссоре с Хьюго.
Сразу за увольнением последовала болезнь, которая протекала в тяжёлой форме и привела к осложнению. Сильнейший стресс, на фоне которого протекали все злоключения Илоны, сыграл свою роковую роль: девушка потеряла слух.
Илона провела в больнице три недели. От гриппа Илона вылечилась за неделю, от среднего отита за одиннадцать дней. И ещё десять дней врачи лечили Илону в надежде, что к ней вот-вот вернётся слух. Увы, старания врачей не дали результата: слух так и не вернулся, даже частично.
Накануне восьмого марта Илону выписали из стационара, назначив амбулаторное лечение. Так началась новая жизнь Илоны.
…Когда человека настигают серьёзные жизненные испытания, самой действенной помощью в преодолении и восстановлении становятся любовь и поддержка близких людей. У Илоны была очень хорошая, дружная семья, и все самые тяжёлые моменты после выписки из больницы с Илоной разделили мама, папа, Катя и Варя.
А Илоне предстояло преодолеть очень многое, но прежде всего, саму себя. Период после выписки оказался самым тяжёлым. Врачи-сурдологи, врачи-отоларингологи и врачи-неврологи разводили руками, потому что медикаменты не помогали, а слуховые аппараты не корригировали слух даже частично. Илона погрузилась в абсолютную тишину. Сурдологи диагностировали не просто тугоухость, а двустороннюю глухоту.
Сурдолог рассматривал возможность кохлеарной имплантации, но нужны были дополнительные обследования для выявления показаний и противопоказаний, и немалые деньги. Андрей Александрович сразу сказал, что не задумываясь, продаст дачу, которая располагалась на неплохом участке земли, но Илона уговорила родителей повременить хотя бы до наступления осени.
Она всё же надеялась, что слух вернётся, хотя надежда таяла день ото дня. В конце концов, родители и врачи уступили просьбам Илоны, и отложили разговор об имплантации до сентября.
Потом наступил период, когда Илону «догнало» осознание всех изменений, обрушившихся на неё. Тоска по Хьюго вступила в ту самую стадию тупой, саднящей и безысходной боли, отсутствия надежды. Другая надежда, — на то, что вернётся слух, — теплилась едва-едва. Ко всему этому добавился панический страх перед тем, что она никогда не сможет вернуться к любимой профессии.
Тяжёлое моральное состояние длилось в течение нескольких недель. Илона не выходила из дома, даже из своей комнаты почти не выходила. Её заставляли есть и пить, а дома постоянно «дежурил» кто-то из членов семьи, Илону не оставляли одну.
Она могла молчать по нескольку дней, не обращая ни на кого внимания, иногда плакала, но от антидепрессантов и транквилизаторов отказалась наотрез. Помимо близких, спасала работа: Илона ещё зимой начала выполнять перевод большой книги, а сейчас работа вступила в финальную стадию.