– Вот, молодой человек, вы уронили.
Я стоял совсем рядом с ним; обоих нас обтекала толпа, и шпага была у меня в руке, спрятанная под одеждой. Самый подходящий момент нанести удар, но как же я мог? Этот человек спас меня; мог ли я ударить его в ответ на его любезность?
И тут внезапно раздался еще один голос, прошипевший рядом с моим ухом:
– Ты глупый asenazzo!
Что-то заскрежетало и металлическим блеском сверкнуло в свете фонарей. Все это я заметил лишь краем глаза, а потому мои впечатления были отрывочными и спутанными. Мне показалось, что один из священ ников, размахивающих золотыми кадилами, вместо этого резко взмахнул чем-то серебристым. В этот момент супруг Иларии попался мне на глаза: он открыл рот, и оттуда полилась некая субстанция, которая в этом освещении выглядела черной. Я ничего ему не сделал, но с ним что-то произошло. Он пошатнулся, расталкивая участников процессии, а потом упал, повалив двоих. В этот момент чья-то тяжелая рука схватила меня за плечо, я отшатнулся, и это помогло мне избежать суматохи, которая началась в центре. Когда я пробирался к краю толпы, то сбил двоих, при этом я снова уронил свои ножны, а затем и шпагу тоже, но не остановился. Я пребывал в панике и мог думать только о том, как бы убежать побыстрее и подальше. За спиной у меня раздавались изумленные восклицания и возмущенные выкрики, но к этому времени я уже был далеко от света факелов и свечей, скрывшись в туманной мгле.
Я продолжал бежать вдоль набережной, пока не заметил две новые фигуры, возникшие передо мной из туманной ночи. Может быть, я убежал бы и от них, но заметил, что фигуры были детскими и через мгновение превратились в Убалдо и Дорис Тагиабу. Я испытал огромное облегчение оттого, что встретил кого-то из знакомых – причем не взрослых, а детей. Я попытался напустить на себя радостный вид. Возможно, я был в тот момент ужасен, но радостно приветствовал их:
– Дорис, да ты все еще отмытая и чистая!
– А ты нет, – заметила она и показала на мой наряд.
Я оглядел себя. Спереди мое одеяние было влажным, и вовсе не от caligo. Оно было забрызгано чем-то красным.
– Твое лицо такое же бледное, как могильный камень, – сказал Убалдо. – Что случилось, Марко?
– Я был… я был почти что bravo, – произнес я, и голос внезапно изменил мне. Оба изумленно уставились на меня, и я пояснил, чувствуя, что будет лучше рассказать обо всем кому-нибудь, кто не был впутан в это дело. – Дама моего сердца послала меня убить одного человека. Думаю, что он умер еще до того, как я это сделал. Должно быть, вмешался какой-то другой враг или кто-то еще нанял bravo.
Убалдо воскликнул:
– Ты думаешь, что он умер?
– Все произошло в одно мгновение. Мне пришлось бежать. Полагаю, я не узнаю, что же произошло в действительности, пока ночной banditori не прокричит новости.
– Где это произошло?
– Вон там, позади, где умершего дожа грузили на борт его гондолы.
Может, этот человек еще и не умер. Там сейчас такое творится!
– Хочешь, я схожу посмотреть? Тогда я смогу рассказать тебе обо всем раньше banditori.
– Да, – произнес я, – но будь осторожен, Болдо. Они могут заподозрить каждого незнакомца.
Убалдо побежал обратно по той дороге, по которой я пришел, а мы с Дорис уселись на тумбу возле воды. Девочка спокойно посмотрела на меня и через какое-то время произнесла:
– Этот человек был мужем твоей дамы. – Это был не вопрос, но я кивнул ей в оцепенении. – И ты надеешься теперь занять его место.
– Я уже сделал это, – сказал я с хвастовством, на какое только был способен. Дорис, казалось, вздрогнула, и я добавил честно: – Во всяком случае, один раз.
Тот день виделся мне теперь далеко в прошлом, и в этот момент я не ощущал никакого стремления повторить все. «Любопытно, – подумал я, – как беспокойство может свести на нет мужскую похоть. Наверняка если бы я оказался прямо сейчас в комнате Иларии и она была бы обнаженной, улыбающейся и манящей, то оказался бы не в состоянии…»
– У тебя могут быть ужасные неприятности, – сказала Дорис, словно для того, чтобы окончательно погасить мое желание.
– Да нет, не думаю, – произнес я, скорее надеясь убедить себя, а не девочку. – Я не совершил никакого преступления, кроме того, что оказался там, где не должен был быть. Я исчез оттуда, не будучи узнанным или схваченным, и таким образом никто даже не знает, что́ я замышлял. Ну, теперь знаете вы с братом.
– А что будет дальше?
– Если этот человек мертв, дама моего сердца вскоре призовет меня в свои благодарные объятия. Я приду слегка пристыженным, так как