— Заработать хочешь?
— Заработать? — с легким сомнением произнёс тот, с большим интересом изучая меня с ног до головы, задержавшись на феске. — Ублажать зажравшихся стариков? Нет спасибо, мы этим не занимаемся. Иди дальше, там хромой Кагал, у него мальчики и девочки на выбор.
— Весело, так у вас тут ещё и детская проституция властвует? — слегка удивился я. — Не скажу, что шокирован, но немного удивлён. Нет, меня интересует другое. Мне нужна информация.
— А к нам зачем подошёл? Иди к глашатаям, те всё тебе обскажут, все последние новости.
— А кто это?
Выяснилось, что газет в городе нет, а есть скажем так подобие, специальные работники, они приходят в редакцию, запоминают сегодняшние новости, а они дважды её обновляют, стоят на перекрёстках, у каждого своё место, и всем желающим, за одну медную монетку, всё рассказывают. Можно и вчерашние новости. Кому что интересно. Я даже подивился, это сколько же за день нужно языком молоть, да практически не останавливаясь весь день.
— Нет слухи и другие новости меня не интересуют. Мне нужны другие знания. Давай сделаем так, я кормлю всех твоих работников, а ты мне за это всё рассказываешь, с мельчайшими подробностями, если потребуется.
— Хм, — на лице паренька появилось хитрое выражение. — Хорошо, согласен. Слово?
— Слово, — легко согласился я.
То, что парень меня скажем так, подставил, я понял, когда тот разослал всех парней в разные стороны. Потом тот проводил меня на территорию явно строящегося дома, охраны почему-то не было, может забросили стройку, и сюда начали стекаться дети. Много. Когда количество превысило за двести голов, а те небольшими группками ещё продолжали пребывать, я понял что говоря под своими, тот имел виду вообще детей бедноты, а не свою банду в два десятка детей. Отказываться от своих слов я не стал, да и почему не покормить хорошенько этих детей, сюда похоже ещё и самых маленьких привели. Все смотрели на меня такими большими голодными глазами. Сначала я стал доставать из котомки пироги, у меня их штук тридцать было запасено, потом остальное, окорока, хлеб, что ржаной что белый пшеничный, даже лепёшки были, явно больше привычные местным, нарезки, рыбу, жаренную и тушенную в судках. Разные супы прямо в кастрюлях. Одним словом, опустошил все свои запасы. Паренёк, что привёл меня сюда, огромными глазами смотрел на мою котомку, эта потёртая и грязная на вид сумка стала для него явно пределом мечты, судя по его взглядам. Как лампа Алладина.
Когда я закончил, дети уже ели, но выдал я явно на половину детей, остальным просто не хватило, поэтому достав из котомки полный кошель серебра, метнул его парню, что всё это замутил, сказав:
— Я всё, пустой. Передай своим, пусть закупят всё что необходимо.
Тот развязал горловину, посмотрел, перевёл на меня огромные глаза, несколько нервно сглотнул и подозвав пару пареньков из своих приближённых, выдал им три монеты, судя по глазам, тем выдали целое богатство, и выслушав указания старшего, те стремглав покинули заброшенный дом, прихватив ещё два десятка ребят. Явно в качестве носильщиков. Мы же, поднявшись на крышу, устроились у самодельного навеса из тростника, и парень, явно любуясь золотым блеском куполов дворца, посмотрел на меня и спросил:
— Ты кто? Гурий?
— А кто это?
— Дух что выполняет желания.
— А-а-а, может ты джина имеешь ввиду? Из лампы, которую потереть нужно?
— Никогда не слышал ни о джинах, ни о лампах.
— Да не важно. Скажи мне для начала, как тут у вас относятся к магам?
— А кто это?
— Одарённые?
— Не слышал о таких? Мастера, у которых искусные товары из рук выходят? Я знаю одного корзинщика…
— Нет, это не то, — немного раздосадовано остановил я того. — Те, кто ковры летающие делают.
— О-о-о, чародеи. Да, чародеи у нас в почёте. Только наш чародей умер, весь город горевал, старый был. А новый, которого смогли найти, начальник стражи его привёл, на базаре поговаривают, обворовал шаха, украв что-то из его сокровищницы, и исчез. Многие это видели, я сам не видел, но говорят, что во время погони во вспышках прямо в небе у города исчез.