— Что-что? Повтори, — попросил я её.
— Ну я же говорю, тридцать лет назад ещё отец нашего шаха через глашатаев объявил, что кто откроет башню мага на площади Свободы, тому тот выделит крупный дом, почти дворец, осыплет золотом и отдаст в жёны одну из дочерей. Самую красивую.
— Да, я тоже слышал об этом, — сразу подал голос Киян. — Это решение ещё действует, раз в год глашатаи повторяют его в нашем и других городах. Многие пробовали, два чародея погибло, и всё, желающих нет. А сейчас у шаха самая красивая дочь Велия, ей четырнадцать лет, и я однажды видел её в паланкине, такая красивая, глаз не отвести…
Киян застыл, явно уйдя в грёзы, девочка лишь мельком посмотрела на него с понимающей улыбкой, и мы продолжили. Та всё описала по поводу башни и погибших чародеев, она об этом тоже была в курсе, ещё бы, её отец уже тридцать пять лет был начальником стражи, это тут ему не повезло, попался мошенник. При этом девочка сообщила, что это визирь сообщил её отцу о том чародее, а виноватым отца сделали, мол он его привёл. Когда стемнело, наверх принесли тарелку с маслом и фитилём, небольшой огонёк разгонял темноту, я вспомнил о бедуинах.
— А что у вас за кочевники в чёрных одеяниях за городом? Я их тут недавно увидел у реки.
Оба застыли как изваяния, даже Киян вышел из своих грёз, по аурам обоих расплывался испуг, переходящий в ужас. Девочка, с явной надеждой стала уточнять, стараясь поверить, что это просто ошибка. Ну или шутка неудачная.
— В чёрных? А лицо закрыто?
— В чёрных, в чёрных. И лица платками закрыты.
— Далеко? — утонил уже Киян. — Много их?
— Семьсот шестьдесят два, триста шесть лошадей, остальные верблюды. Шатры. Вот лодок не было, хотя те на берегу стояли. От города примерно в тридцати километрах, у излучины, а так их кустарник с воды прикрывает. А что?
— Это севаши, — пояснила девочка, и с испугом посмотрела на Кияна.
Тот пояснил на мой вопросительный взгляд:
— Это воры и бандиты. Один колдун, это плохой чародей, очень давно изменил их, они стали страшными, оттого и прячут лица. Их не остановить, даже наши стены их недолго удержат. Севаши уже давно у нашего города не появлялись, со времён прошлого шаха, а тут так много, и недалеко. Когда ты их видел?
— Утром.
— Быстро ты до города добрался.
— У меня «паркус», — пожал я плечами, отвечая на вопрос. Именно так назывались ковры-самолёты.
— О-о-о, — протянули оба.
Похоже мой рейтинг ещё больше поднялся, пробил небо и поднялся на орбиту. Если раньше меня считали сыном какого-то визиря, богатейшего человека в стране, этой или соседней, то теперь единственным сыном шаха, и наследником, не меньше. Ладно, пусть так думают, поэтому посмеиваясь над тем благоговением, с которым те начали со мной общаться, я расспросил всё что те знали о севашах. Кстати, Киян, позвав одного из парней, отправил того к знакомому стражнику с информацией о кочевниках в чёрном, коих я видел. Информация не та которую стоит утаивать. А поверит стражник или нет не важно, но передать дальше обязан, утром её проверят с помощью служебных «паркусов», и если подтвердится… Да, похоже городу если не конец, то близко. Эти изменённые магически кочевники были великими воинами. У них были только мужчины, но размножались они естественным способом, хотя и насилием, только насилием. Всех женщин отвозили к себе. Где это «себе», никто не знал, как и не видел больше тех несчастных которых увозили. Но именно так те и родили новых севашей, пополняя их количественно. Судя по сообщённым мной данным, популяция у них росла. А девочка была испугана оттого, что на возраст женского пола те не обращали никакого внимания, насилие совершали там, где отловили или нашли, хоть малолетки, хоть откроенные старухи, мужчин же просто убивали, грабили, и скрывались в пустыне. Спасались только те, кто бежал из города до прихода севашей. Да уж, мрак.
Вот так закончив общение уже глубоко за полночь, а для меня как бы утром по внутренним часам, сутки не сплю уже, я распрощался со своими новыми знакомыми, вежливо отклонив их предложное переночевать с ними, и достав коврик, вылетел дальше, двигаясь над городом. Устроился я на плоской крыше одного из домов в центре столицы, где достав одеяло и надувную подушку, спокойно устроился, и почти быстро уснул прямо на ковре.