А вот мы к площади не пошли, пока командир «БА» давал корректировку и миномётчики разносили здания немецкой оккупационной администрации, мы направились к концлагерям, которые были развёрнуты на территории стадиона, а также на улице Широкой. Сейчас конечно они не так заполнены, как в июле, но есть ещё кого освобождать. На одной из улиц второй группы, я с первой был, к стадиону двигался, наши танки столкнулись с немецкими танками и произошёл городской танковый бой. Неподалёку от них находились ремонтные мастерские и видимо немцы, собрав часть боеспособной техники, направили навстречу нам. Уж не знаю где они танкистов нашли, возможно из ремонтников и выздоравливающих из госпиталей, но девять танков выставить они смогли. Из них два «Т-IV» и три «Т-III», остальные «двойки», ну и наш «КВ-1» в единственном экземпляре. Проблем с немцами особо не возникло, просто нашу «единицу» долго ковыряли. Снаряды лобовую броню плохо брали, но наконец и он заполыхал. Сам бой меньше пары минут шёл, когда на улицах города заполыхало девять железных костров, которые рвались от внутренней детонации, разрушая или повреждая близкие строения, а вот группе пришлось сдавать назад, улица пригорожена была и проделывать проход слишком долго. Обошли по соседей улице, сбив очередную баррикаду, спешно возводимую остатками комендантских частей. Видимо это дало время немцам расстрелять часть пленных, пользуясь заминкой танкистов. Однако всю охрану удалось уничтожать, не успели уйти, заняты были. После освобождения, пленные вооружаясь разбегались, часть пытались прибиться к нашим танкистам, да не удалось. Мы не брали. Правда сопроводили почти две тысячи военнопленных к складам, помогая захватить их, и вооружится.
У нас тоже был полный успех, охрана стадиона уничтожена и лагерь освобождён. Тут не только были пленные, но и гражданские. Многие сильно истощены и больны. К нам подходили местные жители, кто-то забирал освобождённых с собой, кто-то уточнял надолго ли мы. И узнав, что это только налёт, уходили. Миномётчики, собирая оставленные нами на перекрёстках танки, уже догнали нас. А не зря оставленные, встретили тяжи спешившую помощь, расстреливая грузовики с пехотой и бронетранспортёры. Танков почти и не было, а если встречались, то советские, с намалёванными крестами. В основном легкие, что с нашими тяжами совсем ничего сделать не смогли. Мы же, освобождая одно гетто за другим, захватывая казармы и склады с вооружением, позволили освобождённым вооружится.
Тут создалась патовая ситуация. Вокруг Минска много немецких частей, а в городе почти пятидесятитысячная группировка, уже вооружённая или в процессе. Да мы даже мастерские захвалили, где мои ремонтник смогли быстро вернуть в строй два «Т-26» и один «Т-28». Ещё было две немецкие «двойки», но к ним снарядом не имелось. Танкистов среди освобождённых хватало, их выискивали и отправляли в мастерские, где те сходу включались в дело. Техники во дворе мастерской тоже хватало, немало можно восстановить и использовать. Ещё на Железнова вышли местные подпольщики, один так секретарём подпольной комсомольской ячейки оказался. Причём они настаивали, что Минск покинуть никому не дадут, организовывая на его территории советскую власть. При этом требовали, чтобы Железнов со своими подчинёнными также остался в городе. Ну вот, делать мне больше нечего. Я как раз воевать до победного конца и не планировал. Ничего, и сами справятся, вон был освобождён командирский лагерь военнопленных, там даже два генерала было, пусть они и командуют, одних полковников чуть ли не полусотня. Поэтому передав власть в городе этому секретарю, мужику за сорок было, и собрав мангруппу в кулак, подполковник пошёл на прорыв. Местные его остановить уже не пытались, поняли, что не останемся. За нами примерно пятитысячная группировка военнопленных рванула, это те, кто не желал оставаться в городе и решил попытать счастья добраться до своих. Ослабленные они конечно, но шанс дойти есть, если разобьются на мелкие группы. В Минске были захвачены склады с продовольствием, набрали парни с собой достаточно на первое время.