— Запросите у англичан причину боевого выстрела по курсу нашего корабля, — велел я, как будто мы сами не догадывались.
— Всё так же требуют остановиться и принять досмотровую команду. Нас считают возможным пиратским кораблём, — ответила иллюзия капитана.
— Передайте, что следующий выстрел будет признан актом агрессии и будет отвечен всей мощью нашего боевого корабля.
Англичане почти сразу выстрелили повторно поперёк курса, нарываясь. Ну что ж, сами захотели.
— Открыть ответный огнь на поражение. Делайте что хотите, но чтобы эти два самотопа пошли на дно. Всё ясно?
— Ясно, — кивнул капитан, и поправив фуражку, стал отдавать приказы.
Почти сразу после выстрела с крейсера, последовал полновесный бортовой залп, от которого эсминец содрогнулся всем корпусом. Дальше залпы последовали почти без перерывов, такую скорострельность навели расчёты пушек. Били мы не только по ближайшему крейсеру, на котором уже были пожары и тот заваливаясь на бок в нашу сторону, получив несколько пробоин ниже ватерлинии, и стал уходить в сторону. Мы ещё и по второму кормовыми башнями били, ему тоже изрядно досталось. Одна труба рухнула, пробоина на носу, через которую попадала морская водица, пожары. Однако уйти наглецам мы не дали, развив скорость в тридцать узлов и продолжая обстрел крейсеров, вызвали скорый подрыв порохового погреба, отчего тот дальний крейсер развалился на двое и затонул меньше чем за минуту, оставив в воде барахтаться около сотни моряков. Людям не выжить в ледяной воде, и мы крутились как бойцовая собачка вокруг второго крейсера, который имел размеры на четверть больше и добивали его. Снаряды кромсали броню нанося тому страшные рванные раны. К сожалению, ни одного подрыва наших фугасов за всё время боя замечено не было, что заставляло задуматься. Как будто не фугасами палили, а из обычных болванок. Кажется, я догадываюсь в чём тут дело.
Корабли английской постройки вообще в плане живучести на самом дне рейтинга, в чём я быстро убедился. И второй крейсер отправился на дно. Не смотря на то что мы сами словили десятка два ответных плюх, причём семь из них снарядами довольно серьёзного калибра, никаких потерь или последствий не было. Ну кроме того, что матросам теперь придётся сметать осколки за борт и смывать следы на бортах. Даже краску не поцарапали, только задымили гарью, когда фугасы взрывались.
Спасением англичан я не стал заниматься не только из принципа, но из-за того, что свидетелем нашего боя стало три грузовых судна. Один под германским флагом, один под французским, и один с флагом российского гражданского флота. Так что увидев, что эсминец, как только отправил на дно второй крейсер, с разворотом устремился к Ла-Маншу, развив немыслимую скорость близкую к сорока узлам, то сразу направились к местам трагедии. Причём я велел капитану, чтобы тот торгашам передал сигнал, приказывающий спасти английских моряков. Вряд ли успеют, те раньше замёрзнут, но теперь меня сложно будет выставить мясником, сам спасать не стал, но вроде как приказал другим. В общем, не моё дело, противников спасать.
Посмотрев на наручные часы, я их по Москве перевёл, до назначенного времени связи осталось шесть часов, и отправился в каюту. Приказ капитану найти тихую бухту, где нет свидетелей, я отдал, так что как найдёт и встанет на якорь, то сообщит. Там я сменю эсминец на такой же, типа «Нарвик», и продолжу модернизации.
Ближе к вечеру, когда и бухта была найдена и уже эсминец я сменил, убрав баул, да что это, и подрывы амулетов произвёл, укрепляя корпус корабля, как пришло время связи. У нас раз в сутки для набирания опыта будут сеансы связи. На театре военных действий естественно чаще, раз в пять часов, кроме ночи. Там работать по котировкам акций будем. Более того, похоже меня ещё направлять будут, куда и где ударить, чтобы самый пик был, и сыграть на этом. Но это ладно, дело будущее, но когда я связался с Вахрамеевым, судя по шуму рядом и барон был, это был наш второй сеанс связи за два последних дня, то и сообщил им информацию, которую посоветовал как можно быстрее выпустить в свет. Благо у купца была своя газета имевшая неплохой тираж и типография. А так как к радиостанции был подключён цветной принтер, то я мог и фото сбросить. Я делал снимки вовремя всего боя. Особенно отлично смотрелись заваливающийся на бок один крейсер и подрыв погребов у другого. Купец и его друг барон были в шоке, правда оправившись, одобрили мои действия, наглость англичан и их бесила. Дальше я стал отправлять фото, и купец их распечатывал. Я ему только посоветовал, пока общую информацию выдать, мол более подробная информация, причём с фото, будет в следующем номере. Дальше подробно для статьи описал как действия английских крейсеров, назвав их откровенно пиратскими, так и моего эсминца, который в газете будет называться крупным миноносцем. Дал названия крейсеров, а также наименования судов-свидетелей. В общем выложил свою точку зрения. Всё это выйдет во втором номере, завтра утром будет первый номер с общей информацией, чтобы поднять ажиотаж, а вечером уже полный набор, с увеличенным тиражом, ну и с фото. Ну и намёк должен быть, какие же мол, англичане просвещённые мореплаватели и воители, если их два крейсера в бою, который они сами начали на выгодных условиях, разделал и отправил на дно, пусть и крупный, но всё же миноносец, который с натяжкой можно отнести к лёгким крейсерам. Много что там будет, откровенно иронизируя над моряками Роял Нави. Вот так обсудив весь этот материал для газеты, там дальше профессиональные редакторы поправят как надо, мы и разъединились. Хорошо наболтались.