Выбрать главу

Станислав Лем

Путешествие двадцать третье

В «Космозоологии», известном труде профессора Тарантоги, я прочитал о планете, обращающейся вокруг двойной звезды Эрпея, планете такой маленькой, что если бы все ее жители одновременно покинули свои жилища, то они могли бы поместиться на ее поверхности только в том случае, если бы каждый стоял на одной ноге. Хотя профессор Тарантога и считается признанным авторитетом, это утверждение показалось мне преувеличенным, и я решил сам проверить его справедливость.

Добирался я туда с приключениями: в районе переменной — 463 у меня испортился двигатель, и ракета начала падать на звезду, что меня весьма обеспокоило, поскольку температура этой цефеиды составляет 600 тысяч градусов по Цельсию. Жара увеличивалась с каждым мгновением и, наконец, стала настолько невыносимой, что я не мог работать иначе, как втиснувшись внутрь маленького холодильника, в котором обычно держу продовольствие — поистине странный случай, мне бы и в голову не пришло, что я могу оказаться в гаком положении. Благополучно исправив повреждение, я без всяких препятствий долетел до Эрпеи. В этой звездной паре одна звезда большая, красная, как печь, и не слишком горячая, другая же голубая, излучающая страшный жар. Сама планета действительно была настолько мала, что я нашел ее с большим трудом, только переворошив все окружающее пространство. Ее обитатели, бжуты, приняли меня чрезвычайно гостеприимно.

Удивительно прекрасны поочередные восходы и закаты обоих солнц; необыкновенные зрелища возникают также при их затмениях. Половину суток светит красное солнце, и тогда все предметы выглядят так, словно их окунули в кровь; другую половину суток светит голубое солнце, такое яркое, что приходится все время ходить с закрытыми глазами; и все равно видно вполне сносно. Совершенно не зная темноты, бжуты голубое время суток называют днем, а красное — ночью. Места на планете в самом деле удивительно мало, но бжуты — существа с очень высоким интеллектом, обладающие большими познаниями, особенно в области физики, отлично справляются с этой трудностью; правда, способ, которым они пользуются, несколько своеобразен. В соответствующем учреждении с каждого жителя планеты с помощью чрезвычайно точной рентгеновской установки снимается так называемая «автограмма», то есть детальная схема, на которую нанесены все до единой материальные частицы, молекулы белка и химические соединения, из которых построено его тело. Когда приходит время отдыха, бжут влезает через небольшую дверцу в специальный аппарат и в нем распыляется на атомы. Занимая в таком виде очень мало места, он проводит ночь, а утром в назначенное время будильник включает аппарат, который на основания атомограммы вновь соединяет все частички в нужном порядке и очередности, дверца открывается, и бжут, возвращенный к жизни, пару раз зевнув, отправляется на работу.

Бжуты расхваливали мне удобства этой системы, подчеркивая, что при ней нет и речи о бессоннице, сновидениях и ночных кошмарах, поскольку аппарат разлагает тело на атомы, лишая его жизни и сознания. Этим способом они пользуются также и в других случаях, например: в приемных врачей и в учреждениях, где вместо стульев стоят маленькие, покрашенные в розовый и голубой цвета коробки аппаратов, на некоторых заседаниях и собраниях — одним словом, везде, где человек обречен на скуку и бездеятельность совершенно ничего не делая, фактом своего существования только занимает место. Этим же остроумным способом бжуты привыкли путешествовать: тот, кто хочет куда-нибудь отправиться, пишет на карточке адрес, наклеивает ее на маленькую кассету, которую ставит под аппарат, входит внутрь и, разложенный на атомы, попадает в кассету. Существует специальная организация, нечто вроде нашей почты, занимающаяся отправкой таких посыпок по указанному адресу. Если кто-нибудь особенно спешит, то на место назначения телеграфом пересылается его атомограмма, и там он воспроизводится в аппарате. Оригинал бжута распыляют и сдают в архив. Этот способ телеграфного путешествия, как очень быстрый и простой, весьма соблазнителен, но таит в себе и некоторые опасности. Как раз, когда я приехал, пресса сообщила о невероятном происшествии.

Один молодой бжут, по имени Термофелес, должен был отправиться в местность, расположенную на другой стороне планеты, чтобы там жениться. Желая, с понятным у влюбленного нетерпением, как можно скорее предстать перед своей избранницей, он пошел на почту и был телеграфирован; сразу же после этого телеграфист вышел по какому-то срочному делу, а сменивший его служащий, не зная, что Термофелес уже отправлен, выслал его атомограмму вторично; и вот перед стосковавшейся нареченной предстают два Термофелеса, похожие как две капли воды. Трудно описать страшное замешательство и беспомощность бедняжки и всей свадебной процессии. Одного из Термофелесов пытались уговорить, чтобы он согласился распылиться на атомы и тем самым положил конец неприятному инциденту, но ничего не вышло, поскольку каждый из них упрямо твердил, что именно он настоящий, подлинный Термофелес. Дело попало в суд и пошло бродить по разным инстанциям. Приговор высшей инстанции был вынесен уже после моего отлета, и я не могу сказать, чем все кончилось[Как мы узнали, суд решил распылить обоих женихов, а потом воспроизвести только одного — воистину соломоново решение. (примечание редакции).].