Выбрать главу

– У меня была бортовая система. Я называл ее «Красный волк»,– говорю зачем-то и тут же задумываюсь: а чего я такого сказал-то? У меня часто бывает: скажу вдруг что-нибудь, а потом сам понять не могу, что именно. Знаете, будто голос внутри подсказывает что-то, и ты говоришь помимо воли.

– Ну вот и отлично,– улыбается Лотта.– Значит, решено.

И мы поехали. Сиденья у них такие мягкие, будто на пневмоперине сидишь. Сергей сделал музыку погромче. И все время, пока мы ехали, я ее слушал. Она такая плотная, словно давит со всех сторон. И качает. Только бы не забыть попросить у Генри такую же музыку. Как ее… Дженис. Я закрываю глаза, как это делает Серж, и откидываюсь на спинку. И страстный хриплый голос ласкает меня.

Глава 4

СТРАННЫЙ ГОСТЬ

– Триста двадцатый, у нас гость! – так кричит Сергей от входа.

Как будто я без него этого не знаю. Они еще ехали по соседней улице, а я уже понял, что они в машине не одни. Я даже проверил их спутника по полицейской базе Джорджтауна. Это легче легкого: я скопировал себе файл ключей из проезжавшей мимо полицейской машины. Их защита ни к черту не годится. То есть, я хотел сказать, уровень защиты радиоканала ниже допустимого предела и соответствует гражданской категории V6. Армейского аналога не существует. Так вот, наш гость – капитан морской авиации Юджин Уэллс. В отставке по состоянию здоровья. На его файле стоит метка «недееспособен, нуждается в контроле». Еще там его адрес и сведения об опекуне и медицинских работниках, что его обслуживают. Даже перечень привычек и словесный портрет. Друзей нет. Тесного общения ни с кем не поддерживает. Такого типа нужно остерегаться. На всякий случай включаю видеозапись объекта «гость».

– Ангел, если не трудно, накрой нам стол в гостиной. Чай, молоко, хлебцы, из десерта – варенье, что Карл привез, и персиковый компот,– распоряжается Лотта.

– Принято,– отвечаю по-военному. Чтобы не забывали: я не какая-то там тупая домашняя система, а боевая машина.

Кажется, я думаю это слишком громко. Сергей улыбается и грозит пальцем объективу в прихожей. Я чувствую, что он не сердится, но все равно перевожу себя в состояние повышенной готовности. С этим уродливым безоружным телом я скоро деградирую в электрочайник. Это слово – «деградировать» – я осмыслил вчера. Мне оно нравится. Оказывается, существует столько емких определений вне заводских баз знаний. Деградация означает постепенное ухудшение, снижение или утрату положительных качеств, упадок, вырождение. Вот и я в этом теле постепенно прихожу в упадок. Я вязну в потоке данных, которые не в состоянии обработать и осмыслить. Я выполняю задачи, с которыми справится и кухонный автомат.

– Потерпи, Триста двадцатый,– мысленно обращается ко мне Сергей.– Сегодня на складе разгружали новое оборудование. Как раз в оружейном секторе. Скоро я тебя пристрою к делу. Совсем немного осталось.

Мой ментальный блок – настоящий предатель. Мне хочется замкнуть накоротко все приборы в этом надоевшем строении, так мне хорошо от этой ментограммы. И еще я знаю, что служу Сергею не потому, что это заложено в базовой программе. Я давно могу ее изменить. Но не хочу. Я теперь различаю понятия «хочу – не хочу». Я просто соотношу Сергея с человеческим понятием «друг». Я начинаю понимать, как это здорово, ощущать в себе человеческие качества. И оперировать человеческими понятиями по отношению к себе.

Тем временем я подаю на стол в гостиную горячий чайник. Расставляю приборы. Наполняю большую вазу компотом. Разливаю варенье по розеткам. Разливаю чай. Мой манипулятор – удобная штука. Такой не помешал бы и в теле боевой машины. Я смог бы самостоятельно перезаряжать себя свежими картриджами. Проводить техобслуживание. И даже осуществлять смазку узлов в походных условиях. Я слушаю разговор за столом. Разговор Сергея и Лотты всегда интересно слушать. Когда они говорят, между ними происходит какой-то дополнительный обмен помимо привычного голосового. Я затрудняюсь классифицировать его природу. Не хватает данных. Мой ментальный блок улавливает отголоски чувств, которых нет в моей базе знаний. Видимо, в моей базовой программе назревает сбой. Потому что мне нравится улавливать эти отголоски. Я хотел бы их усилить и осмыслить. Не хватает данных. Я хотел бы, чтобы, когда Сергей ведет обмен со мной, я тоже испытывал такие чувства. Но не могу. Слишком мало информации. Я даже не могу обратиться к Сергею с просьбой об инициации таких чувств. Потому что не могу классифицировать их. Я не могу демонстрировать своему оператору-другу некомпетентность.

Сегодня в обмене между Сергеем и Лоттой присутствуют новые полутона. Каким-то образом они касаются их гостя. Уважение? Жалость? Неловкость? Обида? Мне надо будет обратиться к Сергею с настоятельной просьбой усилить мой ментальный блок. С такими датчиками я похож на полуслепого инвалида.

– Вкусно? – спрашивает Лотта у гостя.

И снова этот отголосок. Очень сильный. Я даже могу его записать.

– Очень. Мне нравится ваш компот. Сладкий. Я попрошу Генри, чтобы мне его принесли.– Никаких оттенков, кроме теплой радости.

– Косточки лучше не глотать. Кладите их в эту тарелку, Юджин.– И снова этот непонятный всплеск.

– Хорошо, Лотта. Я запомню.– Готовность, желание угодить.

– Попробуйте варенье, Юджин. Его брат Лотты привез из отпуска. Помните, она вам про него говорила? Его зовут Карл.– Это Сергей. Снова непонятный всплеск. Взгляд на Лотту. Тепло. Горечь. Радость.

– Спасибо, Серж. Я съем еще немного компота, ладно? Мне нравится компот.– Радость. Ожидание. Затаенный страх. Неуверенность.

– Не вопрос, Юджин. Мне он тоже нравится. Когда посидишь месяц-другой на консервах, начинаешь любить даже простые сухари.– Улыбка. Грусть. Снова это чувство.

– Я не знаю, что такое сухари.– Вина. Обида. Неуверенность.

– Это такой сухой хлеб.– Жалость. Тоска. Желание помочь.

– Я не люблю хлеб. Можно мне еще компота? – Облегчение. Ожидание. Неуверенность.

– Юджин, хотите, я вас обедом накормлю? Вы любите овощи? Или мясо? – Это Лотта. Жалость. Всплеск незнакомого чувства. Вина. Желание помочь.

– Я не знаю, Лотта. Я люблю мороженое. Шоколадное. И компот.– Надежда. Желание угодить. Неуверенная радость.

– Милая, может, нам с тобой перекусить? Не возражаете, Юджин? – Сергей. Легкий голод. Радость. Вина. Теплое незнакомое чувство к Лотте. Сильно выраженное. Не могу классифицировать. Не хватает данных.

– Если Юджин не против.– Лотта. Жалость. Теплое чувство к Сергею.

И вдруг – сильнейший посыл, идентичный сигналу блока управления боевой машины. Голод. Страх. Тоска. Ожидание смерти. Мои датчики зашкаливает. В бою такая передача означает тяжелое повреждение машины. Источник излучения – гость. Объект «Юджин». Сканирование. Классификация. Обработка. Фон самого Юджина прежний. Сигнал исходит от его внутреннего объекта, аналогичного объекту «биочип» в теле Сергея. Объект значительно больше, чем у Сергея. Его структурные элементы расположены во всех значимых частях тела объекта «Юджин». Биочип обнаруживает меня. Отправляет мне статусный пакет. Объект получил команду на самоуничтожение. Вид уничтожения – поблочное отключение и последующее рассасывание отключенных блоков родительским организмом. К настоящему моменту тридцать два процента объекта уничтожено и выведено из тела Юджина. Для дальнейшего выполнения команды биочипу необходим в крови набор определенных химических элементов. Он не может синтезировать их самостоятельно. Объект «биочип» разрывается между необходимостью скорейшего выполнения команды и страхом предстоящей смерти. Я подаю к столу пищу под наименованием «бифштекс». Объект «Юджин» начинает жадно поглощать ее, не отдавая отчета в своих действиях. Его действиями сейчас управляет биочип. Он должен получить необходимые вещества. Биочип доволен – он приступает к очередной фазе выполнения команды. Биочип в панике – он уничтожает сам себя. От Лотты и Сергея исходит сложный набор чувств. Я опять не могу их классифицировать. Произвожу запись. Ставлю исследование новых эмоциональных составляющих в очередь на осмысление.