Тебе бы понравились эти люди. Позже выяснилось, что три паршивых овцы картину портят, а остальные люди как люди. Особенно привязалась я к девушке которая напомнила мне Надю. Помнишь ее? Так вот, у этой Сони такие же черные волосы, такая же смуглая кожа и восточный тип лица. Она так же мало говорит и больше слушает. Да и вообще, как только увидела ее – Надя как живая. Наташа – приятельница, а настоящих подруг с годами больше не становится. Остаются те, с которыми вместе взрослели, делились тайнами, а в зрелом возрасте – воспоминаниями. Как ее не хватает! Соня мне в дочери годится и разумеется, жизни не учит. Говорит, у нее бабушка фронтовичка, тоже всю жизнь курила и сто раз бросала.
Я к ней прикипела на второй день, когда поехали в Изборск. Дорогой мой, какая же красота! Как ты был прав и какая я дура, что раньше тебя не послушала! Мы остановились там всего на час и на двенадцать ключей не пошли. Соня говорит, идти далеко, а возвращаться тяжело – кеды скользят по траве и все бегом, кувырком, потому что в семь нас ждут на трапезу в очередном монастыре. Из Печор мы часа в четыре уехали. Так вот бродим с Соней по Изборской крепости, а вход, оказывается, платный, но мы так и не раскошелились. Залезли во все башни, я сняла видео – дочери покажу и внукам. Зашли в храм Николая Чудотворца, который обычно закрыт, но нам повезло. Соня приложилась к каким-то мощам и вышла – пора, дескать, в автобус возвращаться, а я не могла уйти. Бывают такие места, не отпускают. В иные храмы заходишь и ничего не чувствуешь, а тут… я купила свечи и попросила работающую там женщину поставить их, когда будет служба. В автобус мы вернулись последними – из-за меня. Но на трапезу успели.
Молитва перед трапезой меня нисколько не напрягала, хоть и казалась долгой и пели ее медленно. Ели молча, все просто, но вкусно. Щи да каша, а по выходным – рыба, которую я так и не научилась есть, поэтому для меня ничего не менялось.
Поселились мы с Наташей, Соней и Надеждой Васильевной. Номер огромный, четыре человека на такой площади не ощущаются. Наташа все больше сидела в номере с телефоном. Она читала и смотрела в интернете про все монастыри, храмы и сам город. Только на службы ходила и к святыням прикладывалась, а гулять ее не тянуло. Тут мне пришла на помощь Соня. Ей интересно все – и духовное, и светское, поэтому после таких поездок она изможденная.
У меня из головы не выходил Изборск. Как же там дивно, милый мой! Как было бы здорово снять так домик на недельку или две, пожить с тобой в этой красоте, никуда не торопясь, бродить по крепости, сходить на ключи, посмотреть какой-нибудь фестиваль – говорят, осенью туда приезжают современные рыцари и можно увидеть старинные костюмы, бои, услышать несовременную музыку. Представляешь, как здорово? А тут - всего час…
Экскурсия по Пскову меня не проняла – город действительно необыкновенный, старинные храмы, архитектура, но кремль наш, по-моему, интереснее. Однако в какой-то из запланированных монастырей мы не заехали – бегали по следам особенно любимого нашей группой батюшки, которого не застать на месте, такой он занятой. Можно целый детектив написать, как мы его вылавливали, но не буду тебя утомлять. Наведались мы в его захламленный домик во время скромной трапезы, и он нас не выгнал. Всех благословил, подарил иконки, и у кого-то мир перевернулся. У Наташи, разумеется. Ничего ей больше не надо, так и лежала весь вечер на кровати с телефоном. Они с Соней явно друг друга не поняли – та возьми да скажи, что в дисплей можно и дома пялиться, а Наташа ответила, что к любой иконе можно и не выходя из комнаты приложиться. Неведомые мне высоты.
Но самое потрясающее в нашем путешествии, родной мой, - острова. Представляешь, никак не могла запомнить названия! Сколько ни называй, ничего в голове не держится, зато ориентируюсь я по-прежнему хорошо – сказываются командировки в молодости. Первый остров называется Залит. Соня его очень любит и немало усилий приложила, чтобы я название запомнила. Говорит, «З» похожа на цифру три – как Троица. Начинаем с цифры. А потом созвучное слово – залит, с ударением на второй слог. Дескать, остров залит благодатью. Вот бы там пожить, милый мой! Даже в номере с мебелью из светлого дерева и белоснежным постельным бельем, окно с видом на озеро-море и всю ночь я принимала крики чаек за дождь. А проснуться под шум волн и чаек так же дивно, как на берегу океана. Я спала головой к двери, так что проснувшись, сразу увидела озеро за окном. Вода слилась с небом, линии горизонта не видно. Не знаю, бывал ли ты на этом острове – теперь он знаменит из-за жившего там батюшки. Мы молились на его могиле и по очереди заходили в его убогий домик, но выходить оттуда не хотелось. Как он там жил больше сорока лет не представляю – у меня за две минуты ноги отмерзли, летом! Кровать да стол, стены увешаны иконами и фотографиями. А храм такой интересный – полы деревянные, чистенький, маленький, но просторный и светлый.