- Ты ею тоже не занималась.
Я согласилась. Ты приходил, и я все бросала, бежала к тебе. Нам всегда было друг друга мало. А дочь все равно выросла хорошая. Тебя же у меня Господь отобрал рано. Что такое сорок шесть – века не жил, жизни не видел. Может потому и отобрал, что слишком дорог был. Или я как знала, хотела насладиться твоим обществом…
Стихи у Натальи чудесные. Жаль, нет книги, я бы купила. Говорит, батюшка возил их куда-то, хотели издать, но пока ничего не вышло. Мы сидели вокруг – кто на песке, кто в траве, а она стояла на коленях в песке и читала и пела. Почти старушка с застывшими во взгляде веками. А голос красивый, не дрожит, не ломается, не хрипнет. Пела би и пела и благодарила нас, что мы ее выслушали. Семнадцать человек живет на этом острове, представляешь? А он гораздо больше Залита.
Вечером мы шли крестным ходом – Соня аж устала, пришла и рухнула. То ли хвоей надышалась, то ли к концу поездки везде набегалась. Я со своим курением заработала ХОБЛ, но обычно я утром дыхну ингалятора и ничего. Как забуду – задыхаюсь. В этот раз забыла, но не задохнулась. Чудо какое-то. Елок нарвала по совету Наташи – мол, приедешь, у дочери посадишь. Тут благочестивые активизировались: а ты благословение у батюшки взяла? А надо! Соня еще удивляется, что мне лишний раз на кухню спускаться не хочется. То в курево тебя носом тыкают, как нашкодившего котенка, то благословение им подавай на каждый чих. Лес-то, чай, не батюшкина собственность…
Соня удивилась, что я Наташу выселила. Я призналась, что от Наташи устала. Она человек настроения. То ей общение подавай, то не трогай ее. С Соней мне хорошо. За несколько дней мы почти сроднились, и я очень благодарна ей, что она не грузила меня религиозной тематикой, а если я что-то спрашивала – корректно объяснила. Даже успокоила, что я могу во время службы сидеть, только в двух случаях желательно стоять. А Наташа меня задергала. И так ничего не понимаешь, да еще и о ногах думаешь.
Конечно, милый, это не та поездка, о которой я мечтала и на которую копила деньги. Даст Бог и она состоится. Но определенно, впечатлений масса, да и встречи с новыми интересными людьми случайными не бывают. Не знаю, поеду ли я еще с паломниками – разве что с Соней, если она примет меня в свою компанию.
- Мне стыдно за нас, - сказала она как-то, — вот вы теперь подумаете о нас не весть что, насмотревшись, какие мы православные и переполненные любовью. А по сути – приходские ведьмы. Увидели чужака и набросились на него, давай клевать и поучать.
- Милая моя девочка, - улыбнулась я, - поучать – это в женской природе, к сожалению. Любая свекровь так же переполнена любовью. В этом плане ничего удивительного для меня нет.
Соня поинтересовалась, что меня как человека со стороны больше всего в верующих раздражало и удивляло. Я не смогла дать ей определенный ответ тогда. Не могу и сейчас. Просто я попала в другой мир, где все существует по иным непонятным мне законам. И, увы, порой это видится мне не доверием Божьему промыслу, а нежеланием думать своей головой.
Расскажу тебе о самых памятных моментах, которые хотела бы разделить с тобой. Вот, например, купание в Ольгином озере. Есть предание, что там утопили священника и много церковной утвари в советские годы, но до сих пор на дне ничего не нашли. Поэтому православные купаются там, как в источнике. Мы же с Наташей примчались туда, увидев счастливую Соню. Она уже искупалась и даже поплавала. Я плавать не умею по-прежнему, но Соня сказала, там хороший сход и идти по песочку можно довольно долго. Многие наши были там – в основном, конечно, молодые, с детьми. Вечерело – уже после трапезы, на которую мы боялись опоздать из Изборска. Озеро дивной красоты и чистоты, вокруг аир и камыш, жаль, солнце уже село. Вода приятная. На другой день я ходила туда одна, но не успела окунуться: понаехало столько народу – с семьями, с детьми, костры, компашки. Я не решилась лезть при всех в трусах и футболке, а ничего другого у меня с собой не было.
После купания было общее чаепитие в подземной кухне нашей гостиницы. На минус первом этаже. Мы с Соней так провозились, что многие уже ушли, остались только мы и еще два мальчика: один какой-то убогий, а другой умственно отсталый. Кроме водителя и семилетнего Коли других мужчин с нами не было. Я рассказывала им о своих путешествиях в Болгарию и Турцию. Соня спрашивала о турагентстве, о ценах, о впечатлениях, убогий мальчик норовил рассказать про паломническую поездку в Крым, так как больше он нигде и не был, а другой мальчик все время молчал и улыбался. Ему лет двадцать, и он очень симпатичный, но как блаженный или ребенок. Мы с Наташей сначала были в замешательстве, но потом привыкли, кое-что узнав от Сони. Было по-домашнему уютно, каждый принес к чаю, что в сумке завалялось и то не успели все съесть. Длинный стол, скамейка, сводчатые потолки, подземный холод, огромный серебристый холодильник и прозрачный электрочайник. Все что нужно и ничего лишнего.