Еще один яркий момент – прогулка по вечернему Залиту с Соней. Мы еще раз хотели сходить на обрыв, часов около семи. Наташа разумеется, улеглась в кровать с телефоном, а Надежда Васильевна не хотела нас обременять своей больной ногой. Поэтому мы пошли другим путем, по которому еще не ходили. Остров за час обойдешь, вот мы и решили, что, пойдя в другую сторону все равно выйдем к обрыву. Услышали смех и пение вдалеке – оказалось, наша руководитель и иже с ней. Сидят на лавке возле нашего обрыва, кто-то на земле одеяльце расстелил, от кого-то пахло вином, хотя они отрицали, что пили – купили бутылку, да штопора нет, открыть не смогли. И пели про березу, про рябину и клен и все такого рода. Соня присела с ними на лавочку, а я снимала видео. Осталась у меня в телефоне и песня, и вечерняя природа с закатом. Коль нам не предложили остаться, мы пошли на другое место – до него наши так и не дошли, а мы его обнаружили еще днем. Тоже обрыв, только чуть дальше. Ориентиром служил огромный, почти квадратный валун. У самого обрыва – проплешина в траве в виде сердечка и, если взглянуть с обрыва на воду, – там кустарник растет тоже в виде сердца. А закат… милый, какой же дивный был закат! Мы с Соней замучились с настройками наших камер, чтобы хоть как-то передать цвета, но кажется, так и не преуспели. Облака раскинулись как крылья ангела, в объектив не помещались. Сиди и любуйся, больше ничего от жизни не надо. Пока тьма не наступит.
Когда она наступила, мы вернулись в нашу «Тихую гавань» слегка замерзшие. Хотели попить чая на веранде, да пока кипятили во всех кружках моим кипятильником, наскребали по сусекам у кого что осталось, увязались за нами Наташа и Н.В Не то что бы увязались – Наташе я чай в постель подала, грех жаловаться. Просто заскучали, наверное. Н.В. купила копченую рыбешку и решила всех нас угостить. И вот сели мы на веранде уже закрывшегося ресторана, в полной темноте, под плеск волн и крики чаек, разделали рыбку, запили ее остывшим чаем. Луна показалась из-за туч и бросила на озеро дорожку. Мимо пронеслось три здоровенные собаки с устрашающим рыком.
- Неприятно, когда такие лошади тут бегают, - сказала Наташа, но тут же вернулась к своему повествованию.
Однако мы поняли, что ночью по острову не очень-то погуляешь. Выяснилось, что с Н.В. мы вместе работали в одном институте, а Соня с Наташей учились на богословских курсах в одном храме. Тесен мир, что и говорить.
По острову Белов погулять мы толком не успели: то Наталья пела песни, то шли крестным ходом и как я поняла, нормальные люди при этом молились. Я пыталась дернуть Соню, но она подняла вверх указательный палец и пошла дальше. Я просто хотела сказать ей, чтоб осторожней шла вдоль обрыва и видимо, она догадалась с чем я хотела к ней обратиться и посчитала это несущественным. Я не обиделась. Материнский инстинкт – что за надобность опекать взрослую девушку? Она же мне не дочь. Могла бы ею быть – наша на четыре года старше.
И вот в последний день решили встать в восемь – службы нет, а катер у нас в одиннадцать тридцать. Но я только под утро заснула и вставать ужасно не хотела, еле заставила себя, когда Соня уже смирилась, что ей придется гулять одной. Я ж человек долга и невольник чести, ты знаешь. Кое-как раскачались, вскипятили чая, пошли. Трапеза у нас пол-одиннадцатого и ходить далеко смысла не было. Попали опять на тот песчаник, в поля иван-чая, вышли на озеро, и я присела покурить. Соня долго стояла на узеньком понтоне и что-то напевала, глядя на воду.
Кормили нас ухой из судака – он такой мясистый и почти сладкий, не то что у нас мороженый-перемороженный. Только вчера поймали, тут же почистили, и приготовили.
- Сарделек не выращиваем, - сказала наша кормилица в ответ на возмущение детей по поводу косточек.
Мне рыба тоже нелегко дается, как ни стыдно признаться. Но судак был прекрасен. И бульон то него наварист и вкусен. Больше ничего в нем не было – ни картошки, ни пережарки, только кусок рыбы. И гречка с судаком. Плотно перекусили перед дорогой. Ехать предстоит весь день и, наверное, полночи.