Подойдя к решетке и схотившись за толстые прутья, она начала ее дёргать, но решётка не поддавалась. Криста начала обходить комнату, вернее это была вовсе не комната, а самая настоящая средневековая тюремная камера и хотично давить на выступающие кое-где камни серой кладки, а вдруг в этих древних катакомбах есть тайные проходы. Всё было без результатов. Ни один из камней мрачного подземелья не сдвинулся с места. Подкравшаяся паника, собравшись комком в желудке, попросилась наружу, но пустой желудок ничего не выдал. Девушка встала на колени и оперевшись руками в пол попыталась помочь своему организму. Пустые позывы к рвоте, только раздражали саднившее от былого удушения горло. Через какое-то время, когда девушке полегчало она смогла встать и обтереть рот тыльной стороной грязной руки. Немного походив из угла в угол и в очердной раз, подергав решетку, Кристина подняла с пола, пропахшую потом и грязью тряпку, скорее всего оставленную бывшим обитателем, завернувшись в нее, уселась в угол, ожидая своей дальнейшей участи.Сколько она так просидела, было неизвестно, но для нее прошла вечность.
Где-то далеко в коридоре, со скрипом отварилась тяжёлая дверь. Кто-то приближался, гремя железом, когда звук шагов приблизился, Криста чуть не обомлела, увидев непонятных мужчин, одетых в средневековые доспехи. Один из них молча, открыл дверь решетки, сняв увесистый замок. Так же молча, схватил её за плечо и потащил за собой по коридору. Остальные, безмолвно сопровождали эту ужасную процессию.
В голове у Кристины вращалась единственная мысль - "Вот тебе бабушка и удар судьбы."- Паника душила, а предательские слезы лились крупными каплями по щекам. Было очень больно от того, как этот неприятный экземпляр тянул ее за руку. Что-то говорить или возмущаться она боялась, дабы не стало ещё хуже.
Идя по тускло освещенному коридору, Криста видела людей, таких же узников, как и она, сидящих в камерах. Единственное, что их отличало от неё - это то, что они были одеты в грязные лохмотья, с заросшей поросолью скотавшейся в калтуны на лице и голве. Некоторые из заключённых были заковыны в цепи и сидели по несколько человек в камере. Как показалось Кристе, этим камерам не было конца.
Вот вся процессия остановилась у тяжелой мрачной двери и человек, тащивший девушку, открыв дверь, грубо втолкнул ее в мрачную, но более менее освещенную комнату, оборудованную средневековыми орудиями пыток. Кристи начала вырываться. Ей стало ещё страшнее, чем было раньше. Хотя куда ещё страшнее? Девушку грубо усадили на старый, сколоченный из грубых досок стул, стоящий у стола, на котором лежали прикованные к столешнице кандалы и самое ужасающее, они были, как и столешница покрыты почерневшей от времени кровью.
Единственная мысль, которая промелькнула в её голове: " Будут пытать и издеваться".
У противоположной стены с маленьким грязным оконцем, повернувшись спиной к девушке и заложив за спину руки, стоял хорошо, но так же по средневековому одетый мужчина. Он так и не повернулся к ней. Казалось, что он вообще никак не отреагировал на её появление. Когда сопровождающие ее стражники скрылись за дверью, наступило молчание. Криста перевела взгляд на окровавленный стол. Молчание давило.
-Кто?- Прогремел вкрадчиво в тишине голос, выведший Кристину из ступора.
- Что, кто?- Почти шепотом переспросила девушка.
-Кто подослал тебя?- Все так же спокойно, но одновременно с этим угрожающе, не оборачиваясь, произнёс мужчина.
- Подослал куда? - Переспросила Криста.
- Хватит отвечать вопросом на вопрос. Ты не в том положении. Расскажи все и тогда я тебе обещаю, что ты отделаешься монастырем в Орлиных горах.
- В каких, каких горах? - переспросила узница.
Мужчина резко обернулся, она узнала его. Это был тот постельный "Маньяк-душитель", его чёрные глаза метали молнии. Казалось, что его пристальный взгляд вот, вот вывернет ее душу наизнанку, а паника накатила с новой силой тугим комом к горлу.
Мужчина был рослым и плечистым, чёрные как уголь волосы спадали на загорелое лицо, на котором красовались мелкие шрамы.
Тогда, в постели, Кристина спросонья не разглядела его, но сейчас его вид ее напугал еще больше, она готова была сжаться в комок, по лицу с новой силой побежали предатели- слезы.