Академик Ферсман писал: «Будущее за другими металлами, а железу будет отведено почетное место старого, заслуженного, но отслужившего свое время материала. Но до этого будущего еще далеко… Железо пока — основа металлургии, машиностроения, путей сообщения, судостроения, мостов, транспорта…»
Нельзя не согласиться с этими словами. Во всяком случае, Его Величество Железо наверняка надолго переживет самого последнего короля на нашей планете.
А если бы не было железа?
Тогда произошла бы катастрофа поистине космического масштаба. «…На улицах стоял бы ужас разрушения: ни рельсов, ни вагонов, ни паровозов, ни автомобилей… не оказалось бы, даже камни мостовой превратились бы в глинистую труху, а растения начали бы чахнуть и гибнуть без живительного металла.
Разрушение ураганом прошло бы по всей земле, и гибель человечества сделалась бы неминуемой.
Впрочем — человек не дожил бы до этого момента, ибо, лишившись трех граммов железа в своем теле и в крови, он бы прекратил свое существование раньше, чем развернулись бы нарисованные события…» — так писал академик Ферсман.
Если верна гипотеза о существовании железного ядра Земли, то исчезновение железа означало бы гибель нашей планеты.
Понятно, что ничего подобного случиться не может, и вся эта картина нарисована А. Е. Ферсманом лишь для того, чтобы подчеркнуть великую роль железа в нашей жизни.
Но этот же вопрос мы можем поставить и на вполне реальную основу. По существу, сознательная деятельность человека ведет к тому, что сконцентрированное в рудных месторождениях и извлекаемое для нужд промышленности железо непрерывно рассеивается по лицу нашей планеты и безвозвратно теряется. Становится понятной тревога ученых о том, что будет, когда истощатся богатые месторождения железа. А их ведь не так уж много на нашей планете. Это обстоятельство и позволяет нам — на сей раз уже вполне серьезно — поставить вопрос, давший название нашей главе о металлах сегодняшнего и завтрашнего дня.
Но это еще не все. До сих пор речь шла о количестве железа. Однако нельзя забывать и о более важной, качественной стороне вопроса. Ведь когда мы говорили, например, о сплавах железа, мы то и дело подчеркивали: этот сплав — прочнее обычной углеродной стали, этот — более жаростойкий, а этот — легкий и не боится коррозии. Все это вместе означает, что по свойствам своим они лучше железа или обычной углеродистой стали.
Значит, поиски новых металлов, идущих на смену железу, связаны со все новыми и новыми требованиями, которые техника предъявляет к качеству используемых ею материалов. Требования эти становятся настолько жесткими, что легированные стали часто уже не могут их удовлетворить.
Для быстрорежущих станков нужны резцы более твердые и жаростойкие, чем лучшие сорта сталей. Для химической промышленности нужны материалы, лучше противостоящие химической коррозии, чем нержавеющие стали… Если мы вспомним, что нержавеющая сталь получалась при добавлении к железу легирующих металлов — таких, как хром и никель, а быстрорежущая — вольфрама, то естественно будет попробовать обратиться именно к этим металлам, чтобы получить материалы лучшие, чем сплавы на основе железа.
Элементы, окружающие железо в периодической системе: кобальт, никель, хром, молибден, вольфрам, ванадий, — вошли в промышленность в основном благодаря железу. Мы уже видели, насколько благотворно влияют даже небольшие добавки этих элементов на качество стали. Вот только один пример: еще в 1907 году получение жаростойкого сплава, содержащего, кроме железа, хром и молибден, позволило увеличить скорость резания металла с 5 до 40 метров в минуту. Скачок производительности в восемь раз не мог не дать «путевку в жизнь» легирующим элементам. Без ванадия не было бы автомобиля, без хрома — нержавеющих сталей. Но самостоятельную, независимую от железа «специальность» эти металлы получили позже.