Что нам действительно нужно в фильмах о Холмсе, так это побольше диалогов и поменьше действия. Пусть на нас, как на бедного Ватсона, обрушивается нескончаемый поток фактов, заставляющих делать умозаключения, и пусть отпечатки зубов на трости, грязь на ботинках, запачканный ноготь станут главными героями фильмов о Холмсе.
ИНТЕРВЬЮ
ПИСАТЕЛИ КАК ОНИ ЕСТЬ
Это интервью дано Г. Грином французской журналистке Мадлен Шапсаль.
— Что вы думаете о своем последнем романе?
Грэм Грин. — О «Нашем человеке в Гаване»? Ну, разумеется, я отношусь к нему как к шутке.
— Он бесподобен.
Г. Г. — Надеюсь, он заставил вас улыбнуться!
— Когда вы его закончили?
Г. Г. В прошлом году. А принялся за него в ноябре 1957 года в Гаване.
Вы быстро пишете?
Г. Г. — Нет, очень медленно. Когда я работаю над книгой, я стараюсь писать по 500 слов в день, но нередко топчусь на месте.
— А где вы работаете? В Лондоне?
Г. Г. — Нет, не в Лондоне. Там слишком отвлекаешься на телефонные звонки, знакомых… Пишу я, как правило, в деревне. Или уезжаю в Брайтон, к морю, работаю в номере отеля, где никто не может меня потревожить, а если заскучаю — что ж, Лондон ведь не за тридевять земель…
— Должно быть, вам часто задавали вопрос: почему своим романам, даже самым серьезным, вы придаете форму «триллера» или же полицейского романа?
Г. Г. — Люблю полицейские романы, читаю их с удовольствием. В колледже одной из моих первых страстей был Джон Бьюкен. А потом, в наши дни жизнь смахивает на полицейский роман, особенно после войны. Вам не кажется?
— Готовясь сесть за книгу, вы хорошо представляете себе ее сюжет?
Г. Г. Только начало и конец, а между ними многое для меня неясно. И хорошо, иначе не над чем было бы работать. Потому‑то я не могу писать рассказы: надо заранее все знать, и места для открытий не остается. Мне по душе, чтобы книга «росла» потихоньку.
— Собираетесь ли вы еще работать над книгами, которые будут не только «триллерами», такими, как «Суть дела», «Сила и слава»?
Г. Г. — Я немного устал от того, что меня причисляют к католическим писателям и не дают мне по этому поводу покоя… Вот почему в двух моих последних книгах совсем нет проблем, связанных с католицизмом. Есть у меня одна пьеса, это всего лишь комедия, она поставлена и идет сейчас в Лондоне. Я написал ее, чтоб сбить с толку преследователей. Однако это нелегко: раз уж они решили, что вы — католический писатель, целая свора благонамеренных так и кружит вокруг вас…
— О чем ваша пьеса?
Г. Г. — Называется она «Снисходительный любовник», и этим все сказано.
— Вы полагаете?
Г. Г. — Объяснить сюжет невозможно. Всякий сюжет выглядит банально, а вот сочинять комедию было весьма забавно. У меня только три пьесы, и эта, думаю, лучшая. Сейчас Ануй переводит ее на французский.
— Что вы думаете о фильмах, поставленных по вашим книгам?
— Г. Г. — Терпеть их не могу. Кроме тех, в основу которых легли мои собственные сценарии: «Третий человек» и «Падший ангел». Вы видели «Тихого американца»? Безобразно. Американец — истина в последней инстанции, англичанин — во всем не прав. Американец — воплощенная мудрость и героизм. Ужас да и только!
Только что я завершил работу над сценарием «Нашего человека в Гаване», фильм уже в работе, в нем снимается Алек Гиннес. Скоро возвращаюсь в Гавану.