Потом потянулись недели томительного безделья. За нами ухаживали хорошо, люди знали, как это следует делать. Очкастые старики навещали нас дважды в день, гордо рассматривали и следили, чтобы было достаточно света и чтобы вода была не слишком теплая и не слишком холодная. Но что это была за скучища! Мы представляли собой нечто вроде развлечения. По утрам в один и тот же час открывались большие двери, и все горожане, кому нечем было себя занять, приходили глазеть на нас. В комнате было много аквариумов с разными другими рыбами, они занимали все стены в большой комнате. Люди ходили от аквариума к аквариуму, разглядывая нас сквозь стекло, и при этом широко раскрывали рты, как полоумные камбалы. Нам это так надоедало, что мы передразнивали их, открывая рты им в ответ, и это их невероятно забавляло.
В один прекрасный день сестра сказала мне:
— Братец, не кажется ли тебе, что эти странные существа, которые поймали нас, умеют разговаривать.
— Разумеется, — ответил я, — разве ты не видишь: одни говорят только губами, другие — при помощи всего лица, а третьи объясняются с помощью рук? Когда они подходят близко к стеклу, можно разобрать их голос. Вот послушай!
В этот самый момент к стеклу прилипла какая-то огромная женщина, которая произнесла: «Ой, смотри какой!»
И мы стали замечать, что почти все люди произносят эту фразу, когда заглядывают в аквариум. И долгое время мы думали, что их язык состоит только из нескольких слов, и что этот народ весьма ограниченный.
Чтобы как-то развлечься и скоротать время, мы с сестрой выучили эту фразу: «Ой, смотри какой!» Но так и не выяснили, что она означает. Значение других фраз нам удалось установить. И мы даже научились немного читать на человечьем языке. Там на стенах висело много табличек, и когда мы видели, что смотрители не разрешают людям плеваться и курить, рассерженно указывая на эти таблички и громко читая их вслух, мы догадались, что на табличках написано: «Не плевать!» и «Не курить!»
По вечерам, когда публика расходилась, человек с деревянной ногой выметал из помещения ореховую скорлупу. Он всегда напевал одну и ту же песенку. Нам нравилась ее мелодия, и мы ее тоже выучили.
Мы провели в этом унылом месте целый год. Иногда в аквариум приносили новых рыб, иногда уносили старых. Поначалу мы надеялись, что нас продержат в аквариуме лишь некоторое время, а когда публика достаточно на нас насмотрится, нас отправят обратно в море. Но шли месяцы, и наши сердца наполнились горечью и печалью в этой стеклянной тюрьме. Мы теперь все реже и реже разговаривали друг с другом.
Однажды, когда в помещение набилось особенно много народу, одной женщине стало плохо, лицо ее вдруг покраснело, и она упала в обморок. Мне было видно через стекло, что все вокруг страшно разволновались, женщине в лицо побрызгали холодной водой и вывели ее на свежий воздух.
И тут мне пришла в голову потрясающая мысль.
— Сестричка, — обратился я к бедняжке Клиппе, которая пряталась от толпившихся перед аквариумом ребятишек где-то на дне за камнем, — а что, если и мы притворимся, что заболели, как по-твоему, выпустят нас тогда из этого душного ящика?
— Братец, — ответила измученная Клиппа, — такое может случиться. Но скорее всего нас выбросят на помойку, и мы умрем на палящем солнце.
— Но зачем же им тащить нас на какую-то помойку, если залив так близко? Когда нас несли сюда, я заметил, что смотритель выбрасывал мусор в море. Если б только они и нас выбросили туда же, мы бы с тобой быстро умчались в открытое море.
— Море! О, море! — пробормотала бедная Клиппа с отсутствующим выражением глаз (какие у нее были прекрасные глаза, у моей сестренки!). — Это звучит как сладостный сон! О, братец, неужели нам суждено опять увидеть море! Каждую ночь, когда я без сна лежу в этой смердящей темнице, я слышу его мощный зов. Как я тоскую по свободе! Только бы почувствовать ее вновь! Только бы вырваться на прекрасный, огромный родной простор! Как славно прыгать с гребня на гребень волны в Атлантике, резвиться в брызгах морской пены и исчезать в зелено-голубой толще воды!
Гоняться за креветками теплым летним вечером в лучах заходящего солнца, когда багровеет небо и все море покрывается розовыми бликами. А в штиль спокойно качаться на волне, подставив животик ласковым лучам тропического солнца. И снова, и снова бродить вдвоем по гигантским водорослевым лесам Индийского океана! Играть в прятки в подводных дворцах с их коралловыми замками, где окна украшены сияющим жемчугом и яшмой. Устроить пикник в анемоновых лугах, дымчато-голубых и лиловато-серых, что устилают долины Южных морей! Кувыркаться на упругих губках в Мексиканском заливе! Странствовать среди погибших кораблей, выискивать сокровища, идти навстречу невероятным приключениям. А потом зимними вечерами, когда северо-восточные ветры нагонят холод, уйти в толщу морских глубин, туда, где вода всегда темна и ласкова, все глубже и глубже, пока не покажутся огоньки светящихся угрей, а там возле грота Большого Совета уже собрались друзья и родные, которые оживленно обсуждают все морские новости. О, братец!