Доктор: Говорите ли вы на языках моллюсков?
Фиджит: Ни слова. Мы, рыбы, не имеем с ними дела, мы считаем их низшим классом.
Доктор: Но когда вы оказываетесь рядом с ними, можете ли вы разобрать, что за звуки они произносят?
Фиджит: Только если это очень крупные особи. У моллюсков такие тонкие голоса, что их просто невозможно расслышать, только они сами слышат друг друга. У крупных видов дело обстоит по-другому. Они издают грустные трубные звуки, будто Кто-то камнем ударяет по трубе, но не такие громкие, разумеется.
Доктор: Я хотел бы добраться до морского дна, чтобы изучить подводный мир. Но мы, наземные животные, как вам, без сомнения, известно, не можем дышать под водой. Нет ли у вас каких-нибудь идей, как мне выйти из положения?
Фиджит: Мне кажется, вам лучше всего посоветоваться с гигантской морской улиткой.
Доктор: А кто это — гигантская морская улитка?
Фиджит: Это представительница семейства береговых улиток литори, но размером с огромный дом. Голос у нее довольно громкий, но его редко можно услышать. Раковина улитки — из прозрачного жемчуга, очень толстого и прочного. Когда она вылезает из своего убежища и носит ее на спине, внутри вполне может уместиться повозка с парой лошадей. Во время путешествий она возит там провизию.
Доктор: Кажется, это тот, кто нам нужен. Она могла бы пустить меня и моего помощника внутрь своей раковины, и мы бы сумели исследовать морские глубины, будучи в полной безопасности. Вы не могли бы меня с нею познакомить?
Фиджит: Увы, нет. Я бы с радостью вам помог, но обыкновенной рыбе практически никогда не удается увидеть улитку. Она живет на дне Глубокой Дыры и редко показывается. А рыбы боятся заплывать туда, там очень мутная вода.
Доктор: О боже, какое разочарование! А много таких улиток водится в море?
Фиджит: Осталась всего одна. Это последний представитель гигантских моллюсков. Они происходят из тех далеких времен, когда киты еще были наземными животными. Говорят, ей больше семидесяти тысяч лет.
Доктор: Господи всемилостивый, какие чудесные вещи вы мне поведали! Мне просто необходимо с ней увидеться.
Фиджит: Вы хотите задать мне еще какие-нибудь вопросы? А то вода в вашем аквариуме становится теплой, и нечем дышать. Я бы хотел вернуться в море.
Доктор: Последний вопрос, пожалуйста. Когда Христофор Колумб в 1492 году пересекал Атлантический океан, он выбросил за борт два экземпляра своих дневников, законопаченных в бочки. Одну из них так и не нашли. Должно быть, она утонула. Мне бы хотелось найти эту копию для своей библиотеки. Не знаете ли вы, где она может быть?
Фиджит: Знаю. Это тоже на дне Глубокой Дыры. Течения отнесли бочку к северу, и ее затянуло в Глубокую Дыру. Будь это в любой другой части океана, я бы с радостью достал вам дневник, но только не из Глубокой Дыры.
Доктор: Ну что ж, вот и все, пожалуй. Страшно не хочется отпускать вас в море, потому что, как только вы уплывете, у меня возникнет множество новых вопросов. Но надо держать слово. Не хотите ли чего-нибудь перед отплытием? Может быть, желаете подкрепиться?
Фиджит: Нет, спасибо, мне нужно спешить. Все, что мне действительно нужно, так это свежая морская вода.
Доктор: Бесконечно признателен вам за все, что вы мне рассказали. Вы проявили столько терпения и очень мне помогли.
Фиджит: Не стоит благодарности. Я был рад помочь великому Джону Дулитлу. Вы, наверное, знаете, что пользуетесь большой известностью среди высших классов рыб. Прощайте, и удачи вам и вашему кораблю, пусть исполнятся все ваши планы.
Доктор поднес аквариум к люку, открыл его и выплеснул содержимое в воду.
— Прощайте, — пробормотал он вслед легкому всплеску воды.
Я уронил на стол карандаш и откинулся на стуле. Мои пальцы так напряглись, пока я писал, что мне казалось, они вряд ли когда-нибудь распрямятся. Но я-то по крайней мере спал ночью. Доктор же был таким усталым, что еле донес аквариум до стола и прямо-таки упал на стул, глаза его тут же сами закрылись, и он заснул.
Тут в дверь сердито поскреблась Полинезия. Я встал и впустил ее.
— Хорошенькое дельце! — расшумелась она. — Что это за корабль такой! Этот темнокожий завалился спать прямо у штурвала, Доктор вовсю храпит здесь, а ты что-то калякаешь в тетрадке! Вы что думаете, корабль сам доплывет до Бразилии? Нас несет по морю, словно пустую бутылку, и мы уже на неделю отстаем от расписания. Что с вами всеми случилось?
Она так волновалась, что ее голос срывался на визг. Но Доктора этим было не разбудить. Я убрал тетрадь и поднялся на палубу, чтобы встать к штурвалу.